«Мацкевич, – вспоминал Борис Поклад, – рассказал о себе, где он работал, о своем хобби – охоте. С удовольствием и довольно долго перечислял награды, которые получил на этом поприще. Сказал, что совсем недавно защитил диссертацию на соискание ученой степени кандидата сельскохозяйственных наук. Причем на заседании ученого совета было высказано мнение, что представленная диссертация отвечает требованиям, предъявляемым к докторским диссертациям».
– Поэтому, – небрежно сказал Мацкевич, – с отъездом в Прагу я повременю. Сначала надо защитить докторскую диссертацию, а потом уже ехать.
Через некоторое время Мацкевич заглянул в министерство, уже будучи доктором наук. Новому послу рекомендовали советником-посланником дипломата, который ему, что называется, не глянулся. Но родственником дипломата был Петр Андреевич Абрасимов, которого Брежнев поставил во главе отдела ЦК по работе с загранкадрами и по выездам. Абрасимов, человек высокомерный и недалекий, обладал большим опытом и связями, посему чувствовал себя уверенно.
Борис Поклад сказал Мацкевичу, что в таком случае воп-рос можно считать решенным. Владимир Владимирович заметил, что это обстоятельство его не смущает, он зайдет к Громыко и все уладит. Так и случилось. Несколько дипломатов сменили место работы, чтобы Мацкевич избавился от работника, который ему не нравился.
Но и новый советник-посланник не пришелся ему по душе. С ним посол расстался иным способом. Поклада попросили позвонить самому Юрию Владимировичу Андропову. Председатель КГБ сказал: ему докладывают, и уже не в первый раз, что у советника-посланника сложились крайне плохие отношения с руководством компартии Чехословакии. Чехословацкие друзья очень жалуются на него.
– Ну, что будем делать? – спросил Андропов. И, как бы рассуждая и советуясь, заметил: – Мне кажется, надо снять напряжение. Дальше терпеть этого нельзя. Будем отзывать…
Борис Поклад обещал доложить заместителю министра, курирующему этот регион, но вопрос был уже решен.
Когда Мацкевичу исполнилось шестьдесят девять лет, его назначили послом в далекую Австралию. Обычная ротация дипломатических кадров. Причем кадровики Громыко полагали, что доставят Владимиру Владимировичу удовольствие: страна симпатичная и спокойная, работы значительно меньше, чем в Чехословакии. Не угадали. Мацкевич сказал Покладу, что жена больна и ехать в Австралию не может, да и вообще он намерен в семьдесят лет выйти на пенсию.
– Но ведь, наверное, уже есть решение политбюро ЦК о вашем назначении! – воскликнул дисциплинированный Поклад. – Теперь уже ничего не поделаешь.
– Решение-то есть, но его можно изменить, – спокойно заметил Мацкевич. – Надо самому определиться.
Он соединился по вертушке с Константином Устиновичем Черненко, членом политбюро и секретарем ЦК КПСС, и, говоря с ним на «ты», попросился на прием. Тот сразу же ответил: «Приезжай». Вернувшись из ЦК, Владимир Владимирович с радостью сообщил, что вопрос решен: в Австралию он не поедет, поработает еще год в Праге и спокойно уйдет на пенсию.
Такого в хозяйстве Громыко не видывали. Для карьерных дипломатов решение политбюро было законом. Выяснилось, что ради близкого к Леониду Ильичу человека и закон можно изменить…
Разные пути вели к посольскому креслу.
Кандидат в члены политбюро и первый секретарь ЦК компартии Узбекистана Шараф Рашидович Рашидов решил расстаться с одним из своих подчиненных – секретарем республиканского ЦК Рафиком Нишановым. Будучи в Москве, Рашидов заглянул к секретарю ЦК КПСС по кадрам Ивану Васильевичу Капитонову:
– Нишанов очень активно работает, такой грамотный, подготовленный. Надо бы его попробовать на дипломатическом поприще.
К просьбам кандидатов в члены политбюро прислушивались. В апреле 1970 года Нишанов приехал в Москву. Вечером ему в гостиничный номер позвонил инструктор отдела организационно-партийной работы ЦК:
– Мы знаем, что у вас билеты на завтра. Пожалуйста, отложите отлет. В девять вас ждет на беседу Панюшкин.
Александр Семенович Панюшкин руководил тогда отделом ЦК по работе с заграничными кадрами и выездам за границу. Утром Нишанов вошел в его кабинет. Там находился еще и заместитель заведующего отделом организационно-партийной работы ЦК КПСС Борис Николаевич Моралев (в Москву его перевели с должности секретаря ЦК компартии Туркменистана). Хозяин кабинета сказал:
