Андрей Смирнов полностью

практически невозможно доказать, что именно этот торговец артефактами или экзотическими

животными прибыл из метрополии, а не откуда-то еще.

— Свои товары они продают за наши деньги? — Когда Шераган кивнул, Идэль задала

следующий вопрос. — Какая им выгода так поступать? В метрополии они платят за эту же вещь

сийты, а здесь за нее получают кдиары, которые  там никому не нужны. В чем логика?

— В завоевании рынка, конечно, — ответил дядя. — И  там они ничего не покупают. За

счет сателлитных миров они решают свои проблемы с перепроизводством. Сюда они скидывают

бесполезное барахло низкого уровня — по их меркам. Для нас, конечно, это — о да!

Поразительные, волшебные вещи! В метрополии же они почти ничего не стоят. К тому же,

торговцы, как правило — лишь представители компаний, которые артефакты  производят. И мы

для них — долгосрочное вложение. Заполучить наш мир — только не по кусочкам, а целиком —

они бы совсем не отказались. Одна из необходимых предпосылок к этому — контроль над

рынком. Конечно, мы вставляем им палки в колеса как только можем, но это бьет по нам же —

здесь и сейчас мы не имеем тех доходов, которые могли бы иметь, если бы позволили им

внедряться повсеместно…

— Ну хорошо, хорошо — остановила его излияния Идэль. — Не будем уходить от темы. Я

знаю, что у нас довольно скромный бюджет, если оценивать количество сийтов, а не кдиаров. Тем

не менее, половина годового бюджета — это всего лишь половина годового бюджета. Один год.

— Она сделала выразительную паузу. — А приор будет править долго.

— Если только его не убьют. — Шераган криво улыбнулся.

— Нуу… если ты боишься, дядя, зачем вообще претендовать на это место?

— Я не это имел в виду. — Шераган нахмурился. Слишком легкомысленный тон

племянницы ему явно пришелся не по нраву. — Я думал, ты взрослый человек и понимаешь

ситуацию. Но, похоже, что нет. Как будто я стараюсь только для себя…

— Нет? — Насмешливо перебила его Идэль. — Не только? Для кого-то еще?

Шераган несколько секунд молчал, мрачно глядя на нее. Казалось, он сомневается, стоит

ли вообще продолжать разговор.

— Для тебя, — произнес он наконец. — Для всех нас. Или, может быть, ты хочешь, чтобы

приором стал Кетрав? Или Эрдан?

— Не говори ерунды. Эрдана никто не поддержит.

— А Кетрав, значит, тебя вполне устроит?

— Не знаю, — Идэль сделала задумчивое лицо. Она блефовала, но для того, чтобы играть

натурально, нужно верить в то, что говоришь. Она и верила… в данный момент. — Как ты

думаешь, сколько он заплатит за мой голос?

Шераган подавился чаем.

— Ты понимаешь, что говоришь? — Сипло спросил он, после того, как откашлялся.

— А что? — Идэль не собиралась отступать. — Дядя, я прекрасно осознаю степень своей

полезности для тебя. И, честно говоря, я не вижу большой разницы между тобой и Кетравом. Если

к власти придут ита-Берайни, мне достаточно будет отказаться от всех прав на приорат, чтобы

обеспечить себе безопасность.

— Значит, интересы семьи для тебя ничего не значат, — губы Шерагана сложились в

жесткую складку. — Все как раньше. Как и тогда, когда ты своей выходкой поссорила нас с

Аминор. Ничего не изменилось. Ради сиюминутной прихоти ты готова вступить в союз с теми, кто

уничтожил твоих родителей…

— Перестань, — резко произнесла Идэль. — Между неудавшимся мятежом Берайни и

смертью Налли и Глойда прошло пятнадцать лет.

— Это не срок.

— А мотивы?

— Они очевидны. Джейбрин уничтожил Берайни, а ее потомки, не имея возможности

добраться до самого приора, занялись истреблением детей Джейбрина от другой женщины. Ведь

этих детей он любил непритворно.

— Возможно, — холодно согласилась Идэль. — А возможно, моих родителей и дядю

Атвальта убил кто-то, кто сам очень хотел получить власть. Ведь будь они живы, после смерти

Джейбрина наиболее вероятным претендентом стал бы кто-нибудь из них, не так ли? А так —

естественным путем приорат переходит к следующей ветви… Под эгидой борьбы с ита-Берайни,

конечно.

Шераган отвернулся. Представителем следующей, младшей ветви, был как раз он. Идэль

сделала более чем очевидный намек.

— Это обвинение? — Вполголоса спросил он.

— Обвинения я предъявляю  иначе. Нет, это не обвинение. Это ответ. Не нужно пытаться

манипулировать мной, напоминая о том, кто мог быть — а мог и не быть —  возможным

виновником смерти моих родителей. Я их и не помню даже. Чтобы привлечь меня на свою

сторону, тебе нужно придумать что-то повесомее огульных обвинений в адрес ита-Берайни и

упреков в том, что я преследую личную выгоду, совершенно не задумываясь об интересах семьи.

Пафосные речи о благе государства и о нашем всеобщем единстве ты будешь читать перед

дворянским собранием, когда станешь приором… если станешь. Но со мной так говорить не надо.

Я знаю, что ты хочешь получить огромную власть, и хочу узнать, чем ты готов…

посодействовать мне за то, чтобы я…  посодействовала  тебе в ее получении.

— Идэль, — проникновенно сказал принц. Он снова пытался договориться «по-

хорошему». — Идэль, я не забуду о твоей помощи. Ты хочешь обучиться — пожалуйста. Но зачем