и дружбу, и жалость в мир ентот запихнули... Как, скажем, хозяйка рачительная в пирог много
всякой всячины накладывает, чтобы тот повкуснее получился. Только вот одну-единственную
приправу забыли. Даж не забыли, а специально для себя оставили. Одну-единственную вещь в мир
не вложили. Знаешь, какую? Справедливость. И вот потому люди, когда богов молят,
справедливости у них простят. Надеются, значит, что есть она еще у богов, что не всю еще
справедливость употребили те для своих нужд, никому кроме них самих не известных. А в мире
самом нет никакой справедливости. Нет и не было никогда!.. И герцог твой — блажной и головой
своею наверняка малость простуженный.
— А твой граф, значит... лучше?
— Да почему ж мой-то? — всплеснув руками, обиженно воскликнул Родерик.
— Да потому что выбор-то невелик. Или Ратхар, или Маркман. И с каждым днем у меня
крепнет ощущение, что с выбором мы крупно ошиблись...
— Да что ж теперь-то спорить? — пожал плечами Родерик. — Что было — того не
исправить. Ты при своем мнении будь, а я при своем останусь. В одном сойдемся: золото забирать
надо, ноги в руки брать и поскорее отседова двигать куда подальше.
Дэвид почесал нос и сказал:
— Может быть, так и поступим... Может быть. Знаешь, о чем я подумал?..
— Не, откуда ж мне знать-то?
— Да ты не перебивай, послушай лучше!
— Ну?
— В этом дворце есть один человек, с которым мы так и не пообщались... Поговорить
очень бы хотелось... а мы ее даже не видели.
— Эт ты о ком? — насторожился Родерик.
— О принцессе Биацке, о ком же еще.
Родерик поскреб щетину и спросил:
— Думаешь про похищение ейное с ней побеседовать?
— Вот именно.
— Можно, конечно... Хотя чего путного от девки услышать можно? Пусть даже и от
прынцессы.
— Вот это мы завтра и узнаем, — сказал Дэвид. — А сейчас — спокойной ночи. Устал я,
спать хочу.
— Ну, будь здрав. — И Родерик поднялся, чтобы уйти...
Они не слышали, как человек с тонкими усиками, чем-то напоминавший крысу, очень
осторожно отодвинул голову от замочной скважины и буквально на цыпочках побежал по
коридору прочь от апартаментов чужеземного колдуна Дэвида Брендома...
***
После завтрака, сообщив распорядителю слуг, чтобы с нынешнего дня ужин ему подавали
в комнату, Дэвид зашел в ближайший закуток во дворце, убедился, что его никто не видит, и
зачитал заклятие невидимости. Расспросы о Биацке могли вызвать у короля — и уж тем более у
графа Маркмана — нездоровое любопытство. Даже если их и познакомят официально, наедине с
принцессой поговорить не удастся, это было ясно как день.
Найти комнату принцессы оказалось не так-то легко, особенно если учесть, что Дэвид и
понятия не имел ни как выглядит Биацка, ни где расположены ее апартаменты. Пришлось
отловить слугу и провести сеанс гипноза. Расспрошенный и тут же забывший обо всем слуга
побежал по своим делам, а Дэвид поднялся в донжон, миновал один караул, затем второй, вытер
ноги о половичок перед дверью и вошел в комнату принцессы.
Принцесса, как и положено приличной девушке, в свободное время занималась вышивкой.
Судя по всему, она задумала монументальное полотно — то ли гобелен, то ли знамя — и в данный
момент находилась в самом начале работы. К счастью, в комнате она была одна. Оглянулась на
скрип открывающейся двери и удивленно подняла брови, никого не увидев.
Дэвид несколько секунда рассматривал ее.
Это была невысокая худенькая девушка лет семнадцати максимум. Она была по-своему
красива... конечно, только с точки зрения тех, кому нравятся тощие девицы. С утра не
причесывалась, тусклые золотистые волосы были заколоты кое-как на затылке. На лице было
несколько веснушек. Не слишком богатое платье — так, удобный домашний наряд. Мягкие
тапочки. Вообще, она не была похожа на принцессу. «Впрочем, — подумал Дэвид. — Ее папаша
тоже на короля не похож».
Он щелкнул пальцами и сделался видимым. Принцесса, которая уже начала подниматься
на ноги, чтобы выяснить, почему дверь в ее комнату так странно себя ведет, ахнула и упала
обратно на стул. Она прижала ладони к подбородку и сейчас еще больше стала похожа на
обычную тощую девчонку... перепуганную тощую девчонку. Глаза у нее округлились до такой
степени, что Дэвид, смутившись, едва удержался от того, чтобы проверить, не расстегнута ли у
него ширинка. Впечатление он произвел мощное, что и говорить...
— Не пугайтесь, — сказал он успокаивающе. — Я вам ничего не сделаю. Я хочу с вами
поговорить. Меня зовут Дэвид Брендом... Можно сказать, я уже почти что придворный маг вашего
отца...
Биацка вдруг спрятала лицо в ладонях и заплакала.
Дэвид удивился. Может, он не вовремя?.. Может, он ее слишком сильно напугал?.. Он
открыл дверь, чтобы уйти... потом закрыл.
— Эээ... Принцесса?..
— Уйдите! — шмыгая носом, всхлипнула принцесса. — Слышите, уйдите!.. Вы, мерзкий,
отвратительный, ничтожный колдунишка!
У Дэвида от удивления отвисла челюсть.
