потому что маленькое чудовище не стало повторять вопроса. Вместо этого она воскликнула:
— Но ведь это несправедливо!
Дэвид кивнул.
— Я тоже так думаю. Только вот копы думают иначе.
Он думал, что она спросит, кто такие копы. Если учесть ее более чем тепличное
воспитание, она вполне могла и не знать такого слова. Но она задала другой вопрос:
— А кто такой Роберт Каннинхейм?
Дэвид крякнул. Засмеялся, было, но, на сей раз, смех получился натянутым,
неестественным. Он пристально посмотрел на Лайлу: она что, не шутит?..
— Не пудри мне мозги, малышка. Даже если ты не знаешь, что такое Остров Мира, ты не
могла не слышать о великом Роберте Каннинхейме. Разве твои учителя не рассказывали тебе о
нем? Он же самый главный человек в истории!.. Тьфу!.. — Дэвид сплюнул.
Лайла на пару секунд задумалась.
— Нет. Мне никто про него ничего не рассказывал...
— Не верю.
— Я правду говорю! — возмутилась девочка.
Дэвид посмотрел на нее, посмотрел — да и поверил. Дети не умеют притворяться, по
крайней мере, такие, как эта Лайла.
— Где ты росла? В теплице? В бомбоубежище? На необитаемом острове?
— Я жила в Тинуэте, — сообщила она.
— У тебя есть папа и мама...
Она замотала головой так, что каштановые кудри разлетелись во все стороны:
— Мамы у меня нет. Только папа. Мама умерла, когда я была совсем маленькая. Я ее и не
помню.
— Ну, хорошо. — Дэвид вздохнул. — У тебя есть отец. И брат... этот... как ты сказала его
зовут?
— Лэйкил.
— Он старше тебя?
Лайла кивнула.
— Отец и брат. Неужели никто из них ни разу не говорил тебе о добром правителе мира,
великом Роберте Каннинхейме?
Опять отрицательное мотание головой.
— Ты счастливый ребенок, — безнадежно заключил Дэвид Брендом. — Ты сама не
представляешь, какой же ты счастливый ребенок... По крайней мере, тебе не забивали голову всей
той чушью, которой нас кормят вот уже десять лет. И кем бы ни был твой отец, я бы хотел пожать
ему руку.
— Я бы тоже хотела. — Лайла как-то враз погрустнела. — Но два года назад он исчез. Он
и раньше исчезал. Но только потом он появлялся. Или давал о себе знать. Мы ждали его, а его все
не было. Лэйкил искал его, но не нашел.
— Бедняга, — посочувствовал ее отцу Дэвид. — Хорошим людям в наше время живется
нелегко... Вы с братом не пытались обратиться в участок вашего района? Если копы отправили его
на Остров Мира, вас должны были известить об этом.
Лайла усомнилась:
— Не думаю, что копы могли отправить его куда-нибудь. Я ведь тебе уже говорила: мой
папа — волшебник! Он за одну секунду может поднять в воздух и перевернуть вверх тормашками
сто тысяч копов.
Дэвид усмехнулся. Грустно усмехнулся, с сожалением.
— Ты действительно веришь в то, что только что мне сказала? — спросил он негромко.
Лайла потупила глаза.
— Ну, может быть, не сто тысяч, — призналась она. — Но десять-двадцать копов —
наверняка.
Они сидели у закрытой железной двери и думали каждый о своем: Дэвид — о том, что бы
он сказал своему ребенку о Правителе Каннинхейме (если бы таковой ребенок у него был); Лайла
— о количестве копов. Но мышление ребенка куда как более живо, чем мышление взрослого.
Лайла успела подумать о полудюжине самых разных вещей, пока Дэвид додумывал все ту же
мысль о Правителе Каннинхейме.
— Знаешь... — нарушила молчание Лайла. — Я думаю, что ты был прав, назвав вашего
правителя нехорошим человеком. Вряд ли добрый правитель станет приказывать сажать в тюрьму
тех, кто не считает его добрым.
— Спасибо за поддержку, — усмехнувшись, поблагодарил Дэвид. — Буду сидеть здесь и
думать: как здорово, что я был прав. Буду гнить на Острове Мира, и наслаждаться собственной
правотой.
— А, теперь я понимаю!.. Остров Мира — это что-то вроде каторги?
— Вроде.
Лайла задумалась. Встала. Сцепив руки за спиной, прошлась по камере. Дэвид наблюдал за
ней. Девочка была чем-то обеспокоена. Колебалась.
Наконец она приняла решение.
— А хочешь, я приглашу тебя в гости? — спросила она.
Дэвид улыбнулся. Назойливая, как все дети. Но сердце у нее доброе. Он решил сделать ей
приятное. Сыграть в ее игру.
— Да, хочу. Конечно, хочу.
Она вздохнула. Повесила голову.
— Только я не смогу оставить тебя у нас. Тебе придется вернуться до того, как придет
Лэйкил.
— Твой брат не любит гостей? — Дэвид продолжал улыбаться краешками губ.
Лайла сморщила нос.
— Почему-то он не любит только моих гостей. А вот своих... своих он запросто приводит!
— закончила она обвиняюще.
— Мне это знакомо. Мои родители считали, что по выходным устраивать вечеринки
имеют право только они.
— Ну что, пошли?
— Ну, пошли. — Дэвид и не думал подниматься.
Лайла полезла в карман и вытащила на свет отличную подделку под бриллиант. Просто
первоклассную подделку. В том, что это подделка, не могло быть никаких сомнений. Ведь кем бы
ни был ее папа, вряд ли бы он позволил своей дочурке таскать в кармане бриллиант размером в
тысячу карат, правильно? Таких камушков на всем белом свете — раз-два и обчелся.
— Хочу домой, — требовательно сказала Лайла бриллианту. — Немедленно. Еще... еще
