— По делу, — ответил Родерик. — Алабирка какая-то сволочь дубинкой по затылку
огрела. Блевал всю дорогу, желчью даже, на пони сам усидеть не в силах. Может, поможешь чем?
— Может, и помогу, — неторопливо промолвил Симелист. — Несите-ка его в дом.
Он уже повернулся, собираясь открыть дверь, но Родерик удержал хозяина за плечо:
— Ты, колдун, не думай, не за просто так просим. Деньгами не обидим.
— Денег не нужно, — возразил Симелист. — Вон, лучше еды какой-нибудь купите. В доме
— шаром покати.
— Фили! Дубалин! Мелимон! — Родерик ткнул пальцем в троих «добровольцев». —
Слышали, че знахарь грит? Смотайтесь-ка в трактир, купите жратвы, да побольше.
— Спят же все! — опешил Симелист. — Лучше завтра...
— Ниче с ними не сделается, могут разок и проснуться, — сурово заметил Родерик.
«Добровольцы», вытряхнув из дорожных сумок плащи, одеяла, посуду и прочие
причиндалы, направились с пустыми сумками обратно в деревню. Симелист только рукой махнул.
Алабирка уложили на кровать. Симелист, что-то шепча, ощупал его затылок. Приложил
мокрое полотенце к голове. Заставил выпить какого-то отвара. Разжег в печи огонь и поставил
греться воду.
— Ну че? — спросил Родерик.
— Ночью я над ним еще пошепчу, — ответил Симелист, — но дня два ему полежать
придется. А лучше — три. Да и потом где-то с недельку ничем нагружать не надо. И на лошади
вашему братцу лучше бы не скакать.
— Как это не скакать? — удивился Дравнир. — Как же не скакать-то? У нас, сам видишь,
крыльев нету, чтобы до столицы по воздуху долететь.
— Ну, как знаете, — пожал плечами Симелист. — Я вас предупредил, а как дальше быть
— сами решайте. Сейчас, отвара приготовлю. Пусть пьет его целый день и послезавтра тоже.
Когда вода начала закипать, он бросил туда несколько пучков трав, какие-то корешки,
непонятного происхождения крупнозернистый желтый порошок. В это время с громким стуком
распахнулась дверь и в дом ввалились Фили и Ко, обвешанные разнообразнейшими бакалейно-
гастрономическими украшениями. На носу Мелимона алело несколько свежих царапин.
— Что это с тобой? — удивился Дэвид.
— Видок такой, будто с котами дрался, — поддержала его Талеминка.
Мелимон насупился.
— Псина какая-то пристала, бешеная, — вступился Филлер за товарища.
— Тьфу ты! — Родерик едва сдержался, чтобы не сплюнуть на пол — чужой дом все-таки.
— Никуда вас послать нельзя! Неприятности к вам липнут, как мухи к меду. Ничего по-умному
сделать не можете.
— Это не собака, — буркнул Мелимон, показав на свой нос, — это хозяйка.
Родерик всплеснул руками:
— А хозяйка-то за что на вас обиделась?
— А за то, что мы с Дубалином ее псину бешеную едва в колодце не утопили, — отрезал
Фили.
Сели ужинать. Симелист ел много и с удовольствием. Даже поразительно было, сколько
еды может влезть единовременно в худющего неопрятного старика. Денег за лечение он никогда
не брал, а если человек, обратившийся за помощью, «забывал» принести подарок или каких-
нибудь гостинцев, то даже и на такой мизерной оплате не настаивал и после ни о чем не
напоминал. Вместе с тем, человеком Симелист был довольно бесхозяйственным и большую часть
дня, по его собственным словам, пропадал в лесу, вместо того чтобы гнуть спину в поле или
огороде. Ничего удивительного, что при таком положении дел он давно жил впроголодь. Впрочем,
Симелист относился к этому философски, на судьбу не жаловался и менять в своей жизни ничего
не хотел. Время от времени, разные лесные жители — белочки, ежики и пр. — приносили ему что-
нибудь покушать: ягоды, орехи, грибы... Помимо кошки, вороны и мышей, в его доме также
постоянно обитали два ужа, семейство летучих мышей и сова. Все животные уживались друг с
другом с поразительной терпимостью и даже в самые голодные периоды не делали попыток
решить свои «кулинарные проблемы» за счет друг друга. Кстати, Симелист категорически не ел
мяса, и большое количество колбас, закупленных гномами в деревенском трактире, им пришлось
употребить самим — разделив, впрочем, небольшую часть с совой и кошкой.
В деревне к Симелисту относились настороженно, считали странноватым чудаком,
лишний раз мимо его дома предпочитали не ходить, животных его откровенно побаивались и
периодически грозились — правда, через плетень — выгнать отсюда «всю енту нечисть». К
подобным угрозам Симелист тоже относился философски.
Поели, почесали языки и разбрелись спать — кто по лавкам, кто на сеновал. Единственным
членом отряда, не торопившимся укладываться на ночь, был Дэвид. Взяв табуретку, он сел рядом
с кроватью, на которой лежал Алабирк, и стал смотреть, как Симелист ворожит над недужным.
Знахарь что-то шептал, делал руками резкие жесты, как будто хватал что-то, иногда — зачем-то
дышал на лицо гнома. Дэвид чувствовал энергию, которая текла между знахарем и больным.
Осторожненько, стараясь остаться незаметным, он вызвал Око...
