— Да как? Как водится... Пришел сборщик налогов, а с ним — отряд вооруженный. Уж я и
просил их, и умолял, и порчу грозился навести — без толку все!.. В доме все перевернули, ничего
не нашли, и тогда, как будто в отместку, козу мою взяли. Я их спрашиваю: на что вам коза,
душегубы? Что вы с ней делать будете? Умрет, что ли, ваш король без моей козы? С голоду, что
ли, он в своем дворце опухнет? Да разве им что докажешь!.. Эх-х!.. — в третий раз горько
вздохнул Симелист. — Эти сборщики — самые худшие на свете разбойники.
— Это точно! — хором подтвердили все, кто находился в доме.
— ...Вот, полгода тому назад, — продолжал Симелист. — Заявилась в деревню одна банда.
Тоже наемники, вроде вас. Когда война идет — воюют, а как войны нет, так на большой дороге
запросто раздеть и разуть могут...
— Ты, дед, говори, да не заговаривайся, — холодно перебил его Сеорид. — Мы честные
люди.
— Ну а я разве спорю? Вы, значит, честные наемники, а те, значит, были нечестные...
— А помните, прошлой зимой?.. — снова встрял Мелимон. — Помните, когда жрать
нечего было... Ну, когда мы?.. Под этим городком еще... как его, черт... название забыл...
— Закрой варежку, Мелимон! — мгновенно «проснулась» Талеминка. — Ты еще в
столице, когда во дворце будем, про это вспомни!.. Да и вообще!... У того купца морда была
больно жирная!.. Подумаешь, половины прибыли лишился! Поголодает малость — не помрет.
— Хватит! — оборвал Талеминку Сеорид. — Давайте лучше про то, что в деревне было,
послушаем.
— Эээ... Кхе-кхе... — откашлялся знахарь. — Ну так вот, приехали, значит, недобрые и
нечестные люди. Всю деревню на уши поставили... Девок, как водится, перепортили... А ко мне
заглянули, видят: брать, кроме козы, нечего. Ну и ушли с миром. Не стали последнее у старика
отнимать.
— Насчет козы ничего не знаю, но вот за девок — я бы им всем яйца отрезала! — снова
подала голос Талеминка.
— А что такого? — хмыкнул Мелимон. — Дело известное. Сама вон, то с Сеоридом
любови крутишь, то с Янганом, то с Эттилем в постели кувыркаешься, а то и...
Он не договорил — нырнул под стол. В следующее мгновение брошенный Талеминкой
сапог врезался в ту часть стены, где находилась голова нахального гнома.
— Ты поговори мне еще! — пригрозила девушка.
— А что такого? — осторожно высунулся из-под стола Мелимон. — Неправда как будто...
— Я тя предупредила!
— Скоро и Дэвида, небось, в постель потащишь...
Талеминка спрыгнула на пол. Мелимон поспешно пригнулся. Но наемница, впрочем,
выцарапывать его из-под стола не стала. Забрала свой сапог, обулась и сказала:
— Дэвида — не потащу.
— Это почему же? — не покидая своего укрытия, поинтересовался гном.
— Да потому, что он в тыщу раз лучше вас всех вместе взятых, — неожиданно сообщила
Талеминка. — Единственный приличный человек на моей памяти.
Сделав это заявление, она гордо закинула косу за спину и вышла из дома, оглушительно
хлопнув дверью. Зловещую тишину, установившуюся после ее ухода, прервал Мелимон, который
вылез из под стола, уселся рядом с Дэвидом, ткнул его в бок локтем и, хихикнув, заметил:
— Слыхал? Влюбилась, видать, красавица наша.
4
...К воротам Лаутагана, столицы Гоимгозара, тянулась длинная вереница повозок. Шли
люди и лошади, а навстречу им таким же сплошным потоком выходили и выезжали те, кто спешил
город покинуть.
Пристроившись в очереди, «Последний союз» терпеливо продвигался вместе со всеми.
Пройдя первые ворога, они оказались на мосту, где царила настоящая давка. Немалым трудом
миновав мост, въехали во вторые ворота, заплатили пошлину (со всадника — пять грошей, за
телегу — десять, пеших — кроме оборванцев, которых гнали взашей — пускали бесплатно) и,
наконец, смогли оглядеться.
Лаутаган был большим городом, начавшим быстро разрастаться при прадеде нынешнего
монарха, перенесшего сюда столицу. Положение города и в самом деле было удобное: в двух
милях севернее имелся порт, расположенный на самой южной точке Среднего Моря, к югу,
востоку и западу от столицы тянулись плодородные поля и тучные пастбища, к северо-западу
начиналась гряда Самоцветных гор, где добывали различные металлы, гранит и мрамор. Но более
всего, как явствует из самого названия, славились Самоцветные горы большим количеством
находимых там драгоценных камней. Столица изобиловала ювелирными лавками — да, впрочем,
и других лавок хватало. Большой, процветающий торговый город... Правда, сейчас, как узнали
члены «Последнего союза», пока стояли в очереди к воротам, торговля в городе несколько
поутихла — король обложил свои владения новым «особым военным» налогом.
«Что же здесь раньше-то делалось?» — с ужасом подумал Дэвид, вспоминая давку на
узком мосту между первыми и вторыми воротами. Потом ему пришла в голову еще одна мысль,
которую он поспешил озвучить:
— Для чего мы здесь? Отобрали бы принцессу у Герцога, тогда бы и было, за что у короля
деньги требовать.
Ехавший впереди Родерик обернулся:
