тихо. Пиво свое пей.
— Никаких чудес все равно не будет, — поспешил Дэвид успокоить насупившегося
Мелимона. — Мне только нужно, чтобы никто два-три часа меня расспросами бесконечными и
разговорами бессмысленными не отвлекал, вот и все.
— Нем буду, как рыба! — Мелимон от волнения вскочил со скамьи. — Невидим буду и
неслышен как... снова как рыба!
— Эк ты сказал, — крякнул Дравнир. — Где ж ты, умница ты наша, невидимую рыбу
видел?
— Есть такая, — возразил Мелимон. — Мне один человек по секрету рассказывал, что
такая рыба в море живет. По виду на гриб похожа, прозрачная, как слеза, а если в руку взять —
жжется.
— Это медуза, — сказал Дэвид. — Это не рыба.
— Как же не рыба, когда в воде живет?.. Ну хорошо, пусть не рыба. Пусть эта твоя медуза
птицей там или зверушкой будет! Ты меня, главное, из комнаты не выгоняй! Я тихо сидеть буду!..
Дэвид закатил глаза и сказал:
— Пффф... Ладно. От тебя, чувствую, все равно не отвязаться. Но помни, что ты обещал.
Мелимон сделал руками такое движение, как будто бы хотел сам себя задушить.
— Иди-иди, — хмыкнул Фили. — Нам пива больше достанется.
***
Никаких специальных заклятий, которыми Дэвид хотел бы ежечасно пользоваться в своей
жизни, не было, и поэтому он ограничился тем, что поместил в Истинную Драгоценность
заклинательную систему, которая увеличивала его личный колдовской потенциал. Лэйкил, правда,
предупреждал, что подобными артефактами слишком увлекаться не следует: хотя они и способны
сильно расширить возможности начинающего колдуна, но к дополнительному объему силы
быстро привыкаешь, в результате чего возникает искаженное представление о пределе своих
собственных возможностей, что может сыграть роковую роль в том случае, если маг лишается
артефакта или попадает в ситуацию, когда его невозможно использовать. Мудрое наставление
Дэвид не забывал, но и от дополнительного источника силы отказываться не собирался. Волков
бояться — в лес не ходить.
Примерно два часа он сосредоточенно работал — без особенного, впрочем, увлечения,
поскольку работа была совершенно не творческой, соответствующие заклятия он помнил твердо,
поскольку не раз выполнял похожую «проверочную работу» во время обучения в Тинуэте.
Мелимон сидел тихо и совершенно неподвижно, как статуя. От неудобной позы у него
быстро затекли обе ноги, но он мужественно терпел, целиком сосредоточившись на Дэвидовых
руках, прявших незримую паутину вокруг перстня с камнем. Закончив работу, Дэвид одел
перстень на палец и, мельком глянув на гнома, решил вознаградить его за терпение. Сотворил
несколько световых сфер, подбросил их в воздух, заставил сферы поменять цвет и взорваться
красочным фейерверком. Мелимон выпучил глаза.
— Я закончил. — Дэвид чуть улыбнулся. — Пойдем вниз.
— Во здорово... — прошептал Мелимон. — А ентим колечком, значит, шутихи устраивать
можно? Дашь поносить?..
***
На следующий день, как и собирались, дружною толпой двинулись во дворец. Строго
говоря, «королевский дворец» представлял собой обычный феодальный замок, возвышавшийся на
холме в центре города — до европейских дворцов с фонтанами и газонами цивилизация Хешота
еще не доросла. Замок окружал ров с мутноватой водицей, подъемный мост караулили два
стражника.
— Ну что надо?.. — лениво спросил один из них, когда отряд подошел почти вплотную.
— Нам бы с королем побеседовать, — степенно обратился к ним Родерик.
— С королем? — хмыкнул солдат. — Всего-то?
— Об интересующем его деле, — кивнул старейшина.
— О каком же это деле? — снова хмыкнул стражник, явно не принимая Родерика всерьез.
Внезапно стражник почувствовал, как его сапоги отрываются от земли...
— О важном, — подмигнув Дэвиду, усмехнулся Родерик. — Верь мне и не сумневайся: о
самом что ни наесть наиважнейшем.
Второй стражник, увидев взлетающего товарища, подавился смехом и выронил из рук
алебарду. Сейчас его можно было брать голыми руками.
Дэвид не стал издеваться над несчастным воякой и, перевернув его пару раз в воздухе,
поставил обратно на мост.
Солдаты бросились в замок. На полпути вспомнили об алебардах, вернулись. «Последний
союз» насмешливо наблюдал за этой суетой.
— Как бы нас лучники со стен не расстреляли, — буркнул Филлер, который во всех
жизненных перипетиях всегда был склонен ожидать самого худшего.
— Пусть только попробуют. Я им дворец подожгу, — пообещал Дэвид. Сказал — и сам
удивился своим словам. С помощью перстня он сотворил заклятье с небывалой прежде легкостью
и почувствовал, что даже это — еще не предел. Сколько раз он поражался циничному отношению
к чужой жизни Лэйкила кен Апрея, и вот вам, пожалуйста — стоило ему самому в первый раз по-
настоящему ощутить реальную власть, как он стал говорить, действовать и думать точно так же,
как его дражайший учитель. «С этим надо бороться, — подумал Дэвид. — Бороться, пока еще не
поздно».
Вскоре из замка вышли несколько рыцарей и быстрым шагом направились к «Последнему
