И вдруг Курт Владимирович совсем вроде бы неуместно смеется, обращается к грузину: “Роберт Семенович, вот Кербер заподозрил, что вы что-то утаиваете…” Оказывается, грузин этот – крупнейший авторитет в металлургии профессор Кинасошвили. Рассмотрев осколок шестерни редуктора, передававшей усилия двигателей на винты, он засомневался: из должного ли металла она изготовлена? Поверхность излома говорила об усталостном разрушении шестерни, в то время как наработка редуктора была очень еще незначительной.
Забегая вперед, отмечу, что Кинасошвили засомневался правильно. На заводе, где делали редукторы, впоследствии обнаружилось, что дело обстояло именно так: металл был не тот…»
Андрей Николаевич тяжело переживал катастрофу. Но работы необходимо было продолжать. Стратегический бомбардировщик нужен ВВС, нужен стране.
Был, разумеется, разбор «полетов».
С. Д. Агавельян вспоминал:
«Один раз в месяц я в письменной форме докладывал о ходе постройки и испытаний всех опытных самолетов ОКБ А. Н. Туполева, в том числе и о Ту-95. Этот доклад-сводку наше управление перерабатывало и направляло в ЦК КПСС, ВПК, Совет Министров, Главкому ВВС и в Министерство обороны. Система контроля за опытным самолетостроением была отработана в деталях…
Все это продолжалось в привычном темпе до 11 мая 1953 г., до очередного испытательного полета опытного самолета “95-1”. В этом полете на борту самолета находилось 11 человек. С полной заправкой он вылетел в испытательный полет в район Ногинска. На аэродроме, как обычно, находился А. Н. Туполев. Мы еще были на улице и собирались идти в ЛЭС чуть-чуть отдохнуть. Вдруг из ЛЭС, из первого ангара, прибежал кто-то и, запыхавшись, докладывает А. Н. Туполеву, что в районе Ногинска на самолете произошел пожар. Командир корабля Перелет приказал всему экипажу покинуть самолет, кроме бортинженера Чернова. На этом связь оборвалась.
Туполев находился рядом со своим автомобилем “ЗиМ”. Он без слов махнул мне рукой, я мигом сел в машину. Шофер В. Н. Белов гнал на полной скорости, Туполев всю дорогу молчал. Ехали долго…
Советское правительство было в замешательстве: рухнула надежда быстро получить межконтинентальный стратегический бомбардировщик.
Катастрофа произошла 11 мая 1953 г. Новое “коалиционное” руководство страны тогда возглавляли Булганин, Маленков, Молотов, Каганович, Хрущев. Еще не закатилась звезда Лаврентия Берия, и действовали все те же жесткие нормы сталинской эпохи. Была создана Правительственная комиссия под председательством министра авиационной промышленности М. Н. Хруничева. Все звенья гигантской государственной машины задействовали на расследование причин и поиска виновников катастрофы. МГБ, ВВС, Генеральный штаб, ЦК КПСС, Совмин и т. д. активно начали работать в этом направлении.
Генерал-майор Заикин, начальник второго моторного управления, имевший хороший контакт с Н. Д. Кузнецовым, руководителем ОКБ-276, спроектировавшим двигатель 2ТВ-2Ф, предложил свою версию причин катастрофы: разрушилась моторама, двигатель оборвался, хлынуло топливо, и начался пожар. И вывод по персоналиям: разрушение моторамы – недосмотр старшего военпреда завода № 156 инженера-подполковника Агавельяна.
Моторама проходила статиспытания в ЦАГИ, и военпред ЦАГИ инженер-полковник А. И. Соловьев преступно недосмотрел и подписал акт испытаний 3-й лаборатории, что дало право установить ее на самолет.
Все предельно ясно. Моторама из-за халатности была непрочная или с дефектом. Двигатель оторвался и упал, а шестерня редуктора, которую нашел один из солдат на месте катастрофы и которая была расколота, четко вписывалась в общую картину – она раскололась от удара о землю.
Пользуясь этим заключением генерал-майора Заикина, представитель МГБ Волков и составил Приказ Главкома о предании суду – меня и Соловьева.
Главком ВВС (П. Ф. Жигарев), прочитав проект приказа, сообразил, что одними полковниками дело не обойдется… Ту-95 был у всех на виду, и с его гибелью вопрос о паритете в противостоянии с США затягивается на неопределенное время. Судя по всему, и ЦК, и Правительство, и МГБ не удовлетворятся расстрелом одного или двух старших военпредов, а потянут “на плаху” и генералов, а затем и Главкома ВВС…
Гнев Главкома первым обрушился на Соловьева. Основная претензия, что он подписал Акт по статиспытаниям негодной моторамы. У Соловьева сдали нервы, он, защищаясь, начал кричать в присутствии генералов. Добивать Соловьева помогал Заикин. Кроме Заикина и Главкома все генералы молчали. Затем взялись за меня. Основная моя вина в том, что я “сработался” с Туполевым и, не выставляя требований Главному конструктору самолета, стал его “придатком”. Я возразил, говоря, что всегда выдвигал перед Туполевым требования, связанные с интересами ВВС, и что это могут подтвердить генералы Руденко, Пономарев, Кувенев – им известна масса примеров тому. Все генералы, так еще совсем недавно дружелюбно относившиеся ко мне, сидели “как в рот воды набравши”…
