Отношения с конструктором А. С. Яковлевым у А. Н. Туполева, мягко говоря, не сложились. В этом нет ничего удивительного. Соперники даже разных весовых категорий относятся друг к другу не всегда уважительно и человечно. Некоторые ошибки не прощаются друг другу по гроб жизни… Между тем Яковлев оставил о Туполеве такие воспоминания: «А. Н. Туполев вырастил целую плеяду видных конструкторов, в их числе Владимир Михайлович Петляков, Павел Осипович Сухой и Владимир Михайлович Мясищев. Они учились в МВТУ, затем работали в ЦАГИ под его руководством. Пройдя школу Туполева, Сухой, Мясищев и Петляков сами стали конструкторами боевых машин. Если Петляков, Мясищев и Сухой – ученики Туполева, то Архангельский – его правая рука, верный соратник и друг. Длинную сухощавую фигуру Александра Александровича, с лукавой улыбкой на лице, с прищуренным глазом, в традиционной, изношенной до предела, но “счастливой”, черного цвета фуражке, всегда можно было видеть у туполевских самолетов на аэродроме, в цехе завода или в конструкторском бюро. Это был обаятельный человек, опытнейший инженер, пестун и нянька, через руки которого прошли все рожденные туполевским коллективом машины».
На выставке во Франции в 1967 году Яковлеву удалось познакомиться с И. И. Сикорским.
«Этот знаменитый конструктор, которому в 1967 году было уже около 80 лет, как известно, был создателем первого в мире многомоторного гигантского самолета “Илья Муромец” в России во время Первой мировой войны. Эмигрировав в 1919 году в Америку, он продолжал работать над новыми конструкциями самолетов и особенно вертолетов, добился больших успехов и получил мировую известность.
В один из дней выставки при осмотре самолета Як-40 мне представили молодого человека, который оказался сыном Сикорского – Сергеем. Он обратился ко мне с просьбой:
– Разрешите мне сходить за папой, он будет счастлив с вами познакомиться.
…Минут через десять он пришел с отцом, худощавым и еще очень бодрым стариком. Я пригласил Сикорского в самолет, машина ему понравилась. Сикорский в разговоре часто повторял: “мы – русские”, “у нас в России”, “я горжусь, что у нас такая замечательная смена”, “русские дают пример высокого уровня техники, создавая такие машины”, “мы внимательно следим за вашей работой”. Было видно, что Игорь Иванович взволнован. Он сказал, что, находясь в нашем самолете, почувствовал себя как бы “на кусочке родной земли”. Просил передать самый сердечный привет А. Н. Туполеву. Мы подарили Сикорскому сувениры. Прощаясь, он говорил, что гордится нашей авиационной техникой и что хочет приехать в Москву. Оба Сикорские, и отец, и сын, прекрасно говорили по-русски, и оба мечтали побывать в Москве»[119].
Встает все же вопрос: почему наши самолеты, советские, не пользовались популярностью в западных странах? Ведь наши космические двигатели США для своих ракет покупали? Любое сравнение хромает… Или мы не умели торговать, или самим авиации не хватало, или строй и идеология мешали, или все же отставали? Почему самолеты из нашей знаменитой троицы «Ту», «Ил», «Як» (о военных в данном случае не говорю) не были востребованы во всем мире, а покупались только развивающимися странами Азии и Африки? Ведь столько мировых рекордов было совершено на машинах этих марок!
Что же мешало перейти на новый уровень, на новый виток самолетостроения? На этот вопрос должны дать ответ специалисты – научное сообщество в первую очередь, летный состав во вторую очередь, затем – экономисты, возможно, и политики… Очередность указана здесь условно. Такие вопросы невольно могут возникнуть впереди, Россия снова пытается встроиться в ряд передовых авиационных держав.
А. С. Яковлев был частенько в кабинете И. В. Сталина. Вождь любил авиацию. И мог о ней порассуждать. Вот что вспоминает Яковлев в своих записках:
«Припоминается одна беседа со Сталиным, в которой он высказал свои мысли о конструкторах:
– Конструктор – творческий работник. И, так же как у художника картина или у писателя литературное произведение, продукт творчества конструктора или ученого может быть удачным или неудачным. Разница только в том, что по картине или по стихам можно сразу определить талант автора. По заумной картине сразу, с первого взгляда, видно, что у художника мозги набекрень. С конструктором дело сложнее: на бумаге его проект может выглядеть очень привлекательным, но лишь значительно позже, в результате труда многочисленного коллектива, после затраты больших материальных средств, определяется конечный успех или неуспех… И не всегда надежды конструктора оправдываются… Большинство конструкторов – люди увлекающиеся, убежденные в своей, и только в своей, правоте, и из-за излишне развитого самолюбия и свойственной каждому автору мнительности часто свои неудачи объясняют необъективным отношением к себе и к своим творениям.
Сталин подчеркнул, что ему много приходилось общаться с разными конструкторами, и он не помнит случая, чтобы хоть один из них когда-нибудь самокритично признался в своей творческой неудаче»[120].
