Кстати, А. Н. Туполев, пострадавший при Сталине, выскажется о нем так: «Хозяин был! Порядок! Размах!»
Особые отношения сложились или, лучше сказать, никаких отношений не поддерживали два великих конструктора А. Н. Туполев и С. В. Ильюшин. Тут, пожалуй, речь идет о нелюбви. С. М. Егер вспоминал: «Группа, бригада, отдел общих видов – это ближайший аппарат Главного конструктора. Они первые воплощают его идеи, а поэтому и человечески ближе всех остальных сотрудников к нему. Мы часто вдвоем с С. В. Ильюшиным засиживались допоздна в нашей группе (вход в нее был только через кабинет Главного конструктора), и, естественно, разговоры шли и на общие, авиационные темы. С. В. Ильюшин не любил А. Н. Туполева, не любил ведущих конструкторов, начальников бригад КОСОСа, и, очевидно, это формировало и мое мнение, хотя частично оно нивелировалось моей учебой в цаговской группе МАИ, большинство студентов которой были инженерами КОСОСа и завода № 156».
Вот некая палитра взаимоотношений Андрея Николаевича и Сергея Владимировича, которую выстраивает Ф. И. Чуев в своей книге об Ильюшине. Понятно, что автор этой книги больше на стороне своего героя. Учитываю это, но комментарии будут, наверное, лишними. Ведь оценки дают люди того времени, той эпохи – люди, которые хорошо знали обоих конструкторов и работали порой рука об руку.
«Поликарпов конфликтовал с Туполевым. Он не разделял его оценку путей развития истребительной авиации. Туполев снял Поликарпова с должности начальника истребительной бригады и дал задание на проектирование истребителя П. О. Сухому. Ильюшин же поддерживал Поликарпова и, не снимая задания с Сухого, поручил Николаю Николаевичу проектирование двух истребителей – полутораплана И-15 и моноплана И-16, ставших значительным явлением в нашей авиации».
«Уншлихт сколотил группу военных, которые не подчинялись правительству, – говорит М. И. Ефименко. – Сталин посадил их, а сейчас всех реабилитировали. Туполев поехал в Америку закупать технику как главный инженер ГУАПа, начальником которого был М. М. Каганович. Закупили четыре самолета. Когда перевели дюймы в нашу систему мер, то параметры получились значительно ниже обещанных. Только “Дуглас” сумели перевести как следует, и то получилось не совсем так. 65 человек ездило в Америку принимать чертежи и технологию. Привезли себе оттуда холодильники, плащи. Сталин их посадил и заставил делать свои самолеты. Получился Ту-2…»
«Слабости – понятие относительное, – рассуждает В. Н. Семенов. – Если сравнивать генеральных конструкторов, то какая слабость у Туполева? Барство. У Лавочкина? Беспечность. Ильюшин – слишком серьезный человек, и я не знаю у него недостатков. Говорят, он был суровый человек, вроде бы у него и доброты нет».
«Ильюшин на деле претворял в жизнь известный потом лозунг “Экономика должна быть экономной”. Он экономил на всем, – говорит А. В. Шапошников. – Когда я стал директором завода, я заимел огромный зуб на Ильюшина, потому что у нас не было летной базы в Жуковском, стоял один фиговенький сарай. А у Туполева дворцы. Почему Ильюшин ничего этого не сделал? Что ему стоило снять трубку и сказать Сталину, зная, насколько, мягко говоря, напорист в этом отношении Туполев? Сейчас нам ставят в укор то, что туполевская фирма в два раза больше, чем наша. А Ильюшин всю жизнь гордился, что имел людей в четыре раза меньше, чем у Туполева, выполнял не меньше интересных и сложных заданий и самолеты строил не хуже. Об этом забывают».
«Вспоминаю, как В. М. Молотов говорил мне, что коммунист Ильюшин всю жизнь был нацелен делать самолеты лучше беспартийного Туполева. “И мы стремились это доказать, – утверждал Вячеслав Михайлович. – Ильюшин – настоящий коммунист, а Туполев – буржуазного плана. Он напоминал владельца фирмы”».
«Часто спрашивают: а какая разница между ними?
– Я считаю, что подход к работе у Ильюшина более серьезный, – высказал свое мнение А. Я. Левин. – Туполев решал принципиальные, основные вопросы. Но у меня сложилось такое впечатление, что он многое отпускал своим подчиненным на самотек, не влезая особо в конструкцию.
– Вы рассказывали, что с вашим дипломом он разбирался детально, – говорю Анатолию Яковлевичу.
– Это удивительно. Надо было, видимо, дать другим пример… Туполев подмял под себя многих крупных конструкторов, работавших самостоятельно, – Архангельского, Петлякова, Егера, Сухого… Полной свободы не давал. Ильюшин тоже не любил возражений, но ему можно было объяснить, растолковать. А Туполев сказал, и все. Своим помощникам – Архангельскому, Сухому, Мясищеву, Петлякову Туполев давал идею, они доводили ее до конца, то есть он был больше организатор и практик, чем конструктор».
«Не будем умалять конструкторский талант Андрея Николаевича Туполева. Он со своими помощниками создал выдающиеся самолеты и вывел на простор созидания целую плеяду башковитых и одаренных учеников. Этого не отнимешь.
