Десять лет тому назад мы начали с того, что на нашем самолете мы могли поднять только одного пассажира, сейчас самолет “Максим Горький” может нести 75 человек.
Было бы мало пользы, если бы мы строили единичные самолеты. Самолеты, выходившие из Института (ЦАГИ), сейчас же передавались на наши серийные заводы, и эти заводы снабжали хорошими самолетами нашу армию. Вы видели над Красной площадью много самолетов, и все они советские, из советских материалов, с советскими моторами. В одном из заграничных журналов два года тому назад мы могли прочитать, что над Красной площадью пролетело столько четырехмоторных самолетов (АНТ-6), сколько нет во всей Европе.
Но для этого мы все, все те, кто находится в этом зале, все те, кого вы представляете, т. е. весь Советский Союз, должны четко понять, что тот труд, который мы затрачиваем, мы затрачиваем только для себя, ни одного удара молотка никто у нас не отнимет. Все то, что мы делаем, делаем только для самих себя. Поэтому мы должны беречь свой труд, должны экономить свое время, должны принимать все меры к тому, чтобы все то, что мы делаем, было сделано с самой высокой производительностью, которую мы можем дать, потому что это все наше, это идет только нам. А разве мы в институтах, на заводах, на полях уже перестроили в целом свою психологию? Нет, мы еще часто смотрим далеко не так, как должны смотреть, на общественную собственность, на бесполезную потерю времени, на малую производительность труда. Мы должны, каждый на своем месте – рабочий, колхозник, инженер, техник, – каждый на своем месте проверять всю свою работу и сделать так, чтобы все 100 % времени, которые мы отдаем труду, были использованы максимально, потому что, повторяю, все, что мы потеряем, мы украдем у себя самих.
Товарищи, сделано очень много, но все, что сделано, далеко не все, что можно. Мы сейчас уже имеем военные самолеты, но я вам четко заявляю, что сейчас на той базе, которая у нас есть в Советском Союзе, мы можем создавать самолеты, которые далеко опередят все, что имеется у капиталистов. Это мы сделаем потому, что Советской стране нужна крепкая авиация, нужна такая крепкая авиация, чтобы никто не решился подойти к нашим границам».
Теперь все же «отмотаем» историю на несколько лет назад.
Предшествовавшие события не только важны и показательны для развития авиастроения в СССР, но и показательны для деятельности А. Н. Туполева. Всем была известна точка зрения Туполева о необходимости соединения теоретических разработок и их практического воплощения в общей организационной структуре: начался расцвет творческой деятельности АГОС. Его роль в жизни ЦАГИ была огромной.
В 1925–1926 годах в ЦАГИ работало 305 человек, из которых 183 трудились в АГОС. Из стен АГОС вышли самолеты, ставшие гордостью нашей авиации: истребитель АНТ-5 (1927), многоцелевой военный самолет АНТ-7 (1929), пассажирские машины АНТ-9 (1929) и АНТ-14 (1931), четырехмоторный бомбардировщик АНТ-6 (1930).
3 декабря 1930 года начальник ЦАГИ С. А. Чаплыгин утверждает Туполева главным конструктором и начальником АГОС. Андрей Николаевич, помимо чисто конструкторских дел, начинает обдумывать план строительства завода опытных конструкций (ЗОК) и помещения для разрастающегося конструкторского бюро. Мыслил Туполев всегда масштабно, широко. Еще недавно был построен АГОС, а Туполев уже готовит новый «полигон». Для этого уже есть возможности и настрой коллектива – работать с полной отдачей.
Однако – как в русской поговорке: не все дорога идет скатертью, случаются и перебоинки. Это была не просто перебоинка. Туполева фактически «задвигали»… Приказом начальника Всесоюзного авиационного объединения (ВАО) № 265 от 27 августа 1931 года предписывалось объединить ЦАГИ и ЦКБ с заводом № 39 им. Менжинского. На его основании появляется приказ по ЦАГИ:
