Однако это не означает, что надо придумывать велосипед. Если он не видел другого пути, кроме как использовать иностранных специалистов и отправлять на обучение своих, закупать станки на Западе, ради достижения цели стоит вести гибкую политику. Один показательный случай, связанный с Орджоникидзе, рассказан Туполевым:
«Нужно было развивать заводы и людей, готовить не только инженеров, но и рабочих. Заводы еще не начали работать, и не потому они не начали работать, что не было станков, что не было чертежей, а потому, что не было таких людей, которые могли бы работать. Все думали тогда, что можно заменить директора и все будет в порядке, но дело было не в этом, надо было подготовить людей, которые могли бы все сделать, эта работа была широко развернута в Советском Союзе, и это дело крепко осознала наша партия.
Но в то время в Америке не было большого производства самолетов, зато было массовое производство автомобилей, и надо было суметь сюда к нам привезти американскую технику таким образом, чтобы на базе автомобильной техники мы смогли бы сделать то, что нам требовалось в авиации. Я должен сказать о том, что в это время трудно было осуществить перенесение американской техники сюда к нам, и не потому, что мы не осознавали, что это надо сделать. Мы это осознали, но в то время у Сталина было такое убеждение, что мы сами настолько сильны, что решительно все станки сможем сделать сами. И вот когда я пришел к Серго Орджоникидзе и сказал ему, что надо закупить за границей специальные станки, то Серго прямо мне сказал: “Товарищ Туполев, я не смогу вам в этом помочь”. Я ему говорю: “Но вам ясно, что так надо?” Он сказал мне: “Я думаю, что вы правы, но помочь не могу. Сталин убежден, что мы все сейчас имеем, все можем сделать сами”. Я докладывал Сталину о покупке этих станков. О том, что нам нужно 3,5 миллиона долларов на станки. Но он сказал: “Почему? Мы все можем сделать сами”. Я сказал, что это не так. Он поручил создать комиссию, которая установила, что таких станков мы не делаем. Это была первая ласточка, когда мы получили 3,5 миллиона долларов на развитие авиации.
Прошло полгода, и мы уже имели 70 миллионов долларов на приобретение станков. Мы приобрели 20 тысяч станков, включая такие, на которых строилась и автомобильная промышленность, и оборудование, на котором можно было массово строить самолеты».
Отношения А. Н. Туполева и Г. К. Орджоникидзе были деловыми и товарищескими. Однако было и непонимание в некоторых вопросах. Туполев не был политиком. Орджоникидзе был политиком и коммунистом. Конечно, среди конструкторов не все повально шли в «коммунисты», но многих обязывала должность. У Туполева всегда были самые высокие должности в авиастроении, но партбилет в карман он так себе и не положил. При этом не только Орджоникидзе, но и другие партийные деятели будут ставить это ему в вину.
Вот что говорил по этому поводу «товарищ Серго»: «Партийность – это главное! Нельзя забывать, что хозяйственник окружен всякими людьми – и нашими, и чужими, которые пытаются на него воздействовать, пытаются разложить его. Тот хозяйственник, тот директор, тот начальник цеха, который умеет противостоять этому, сохранить целиком свое партийное нутро по-большевистски, – тот молодец. А тот, кто сбивается с этого пути, тот погибнет, ничего из него не выйдет. Партийность – прежде всего и раньше всего».
Орджоникидзе видел в Туполеве не только конструктора, но и организатора производства. Он настоял, чтобы Андрей Николаевич стал главным инженером Главного управления авиационной промышленности. 5 января 1936 года Туполев становится первым заместителем начальника названного управления, в придачу – главным инженером Народного комиссариата тяжелой промышленности, оставаясь при этом главным конструктором и руководителем отдела опытного самолетостроения ЦАГИ.
А годом ранее, в 1935 году, Андрей Николаевич избирается делегатом VII съезда Советов СССР, высшего органа власти страны. На этом съезде в Большом Кремлевском дворце, где присутствовало все руководство страны, Андрей Николаевич держал речь:
«Под руководством нашей партии мы добились огромных успехов во всех отраслях нашего строительства. Эти успехи изменили лицо Советского Союза. Тов. Серго вам говорил, и вы видели, насколько изменилось лицо нашей страны. Сделано очень много. За последние 10 лет мы от маленького одноместного самолета с мощностью мотора в 35 л. с. дошли до самолета-гиганта “Максим Горький” мощностью в 7 тыс. л. с.
Мощности, которые мы имели на наших самолетах, возросли в 200 раз. Все самолеты – это наши советские самолеты. В самолете “Максим Горький” мы не имеем ни одного винта, взятого из-за границы, все сделано на наших советских заводах. Вес этого самолета в 100 раз больше веса самолета, который мы построили 10 лет тому назад.
А что нами сделано по дальности полета? 10 лет тому назад наши самолеты могли летать только на 400 км, а в этом году самолет РД пролетел без посадок и без пополнения горючего 12 400 км.
