– Не, ну нормально, да?! Зашибись, как поделили… Хорошо хоть, не всё отдал… – ворчал себе под нос Барышев, короткими очередями настойчиво обстреливая большой валун, за которым удобно залёг чеченский пулемётчик. Но подавить огневую точку всё не удавалось.
Ворчал он больше для проформы, ибо ему лично жаловаться было не на что, ведь внизу, во время вылазки, он сначала заполнил карманы своего жилета, а лишь затем вещмешок. И четыре автоматных рожка к двум имеющимся добавили приличную долю уверенности, что, впрочем, не помешало ему, возмущаясь, принять магазин и от старшего лейтенанта, распределявшего трофеи по взводу. Был и ещё один подарок, который Барышев сделал себе и теперь хранил за пазухой, подальше от посторонних глаз. Автоматический 20-зарядный пистолет Стечкина снял он с пояса одного из боевиков, вероятно, старшего группы. И хотя неудобно было прятать такой большой пистолет за пазухой, но он как-то сразу решил, что оставит этот трофей себе, а своя ноша не тянет…
Видимо, не только Барышев обратил внимание на чеченского пулемётчика, но и тот на него. Пулемётные очереди настойчиво застучали по стене у оконного проема, за которым пристроился Лёха.
– Во козлина, что творит… – Барышев отшатнулся от глиняной крошки, больно ударившей в лицо, и, не имея возможности прицельно вести ответный огонь, крикнул Журкину: – Серый, помоги! Сними ты его, пока он меня гвоздит, а то не высунуться… – и, выставив за стену автомат, выпустил очередь в направлении валуна, из-за которого строчил пулемёт.
В трескотне автоматных очередей одиночный выстрел Журкина был почти не слышен. Зато оборвавшийся клёкот пулемёта заметили многие. От соседнего валуна бросились к нему сразу двое, но Барышев своими очередями заставил их тут же залечь и вернуться в укрытие.
На южной стороне всё складывалось иначе. Подступающие к высоте деревья и пологий склон позволяли боевикам опасно приблизиться, и плоскую вершину высоты с разбросанными старыми кошарами для овец и ржавым телевизионным ретранслятором уже обстреливали из подствольных гранатомётов. Огонь был такой плотности, что вопрос боеприпасов вновь замаячил с былой остротой, ведь на десять залпов противника надо было отвечать хотя бы одним своим.
Яшкин требовал по рации помощи, штаб требовал держаться, когда произошло то, что предрешило судьбу пятнадцатого отряда специального назначения. Во время очередного сеанса связи навсегда замолчала рация. Полностью разрядились аккумуляторы отрядной радиостанции. Как такое могло произойти?! Очень просто. Когда только прибывший с марша отряд сразу же бросают на задание, о таких мелочах никто не думает. Это проблемы командира, даже если он о них настойчиво докладывает в штаб. Отряд ведь не один на один со всеми боевиками воевать бросают – всего лишь занять высоту до прихода основных сил. Это как с боезапасом на несколько дней обороны: зачем он, только мобильность снизит. Так что встали и побежали, желательно молча. Марш-марш – вперёд. Скрытно и незаметно. Главное, быстро…
И пятнадцатый отряд замолчал. Стал глух и нем. По всем воинским уставам, в такой ситуации командир отряда должен принимать самостоятельные решения. И к трём часам дня, отбившись от очередной атаки, но так и не дождавшись авиации, пересчитав оставшиеся боеприпасы и раненых, майор Яшкин принял решение оставить высоту и пробиваться к своим. Пока ещё есть чем пробиваться, пока есть кому.
Поделив отряд на две группы, Яшкин наметил маршруты отхода, оба в северном направлении, туда, где много меньше боевиков. Группа под его командованием спускалась северо-восточным склоном, через ту расселину, по которой уже раз прошли Журкин и Барышев со своим взводным. Они втроём и сейчас шли впереди группы, прокладывая путь. Вторую половину отряда вёл заместитель Яшкина подполковник Гадушин, и отходили они северо-западом.
Группа Яшкина уже дошла до каменной россыпи, когда над высотой появилась первая сушка – фронтовой штурмовик Су-25 – ударная сила авиации на Кавказе.
По плану Яшкина, его группа спускалась волнами. Первыми – взводный Столяров, Барышев и Журкин, открывшие этот путь. Следом шёл их взвод. Дождавшись бойцов, Столяров распределял их на очередном рубеже, и пока те прикрывали спуск всей группы, первая тройка уходила вперёд. Так практически образцово-показательно они и спускались. Очень напряжённо, в постоянном ожидании первого выстрела, но до сих пор не замеченные. Всё-таки Яшкину фантастически везло. Пока везло.
