Латута спала тревожным сном. Сначала было страшно, потом холодно, потом и то и другое вместе взятое. Еще когда засыпала, она мучилась от голода. Когда Гату менялся с Грулом на ночной страже, ей так не к месту посчастливилось проснуться, а теперь было не успокоиться. Волколак что-то кряхтел в сторонке, то и дело похрустывая ломающимися ветками. Вокруг было полно и иных звуков, но отчего-то именно этот мешал спать.
«Чой-то там так ломать? — раздраженно думала Латута. — Тоже мне бохатырь сыскался! Кидай ты уже так, не греми, спать не даешь».
Она так отчаялась заснуть, что когда звук ломающихся веток пропал, то не сразу это поняла.
«А чой-то не ломаешь теперь? Вот, гад же! То ломает, то не ломает. Заснул что ль?».
Повалявшись еще немного, Латута повернулась, ища глазами Грула. Его почему-то не было у костра.
— В кусты что ль пошел? — сонно пробормотала она. — Заранее не мог, что ль?
Встав, она прошлась по стоянке, вглядываясь в ночь. Волколака нигде не было видно.
— Ты чего бродишь? — прошептал Гату, от чего Латута едва не вскрикнула.
— Волчара куда-то подевался… — рассеянно ответила девушка, вертя головой.
Чудь тотчас оказался на ногах. Его глаза были куда зорче, он сразу увидел волколака. Белоглазый пинком поднял Светозара, который от такого обращения спросонья не успел даже обозлиться.
— Беда, — рыкнул Гату. — Стереги баб. — И умчался в ночь, ничего не объяснив.
Грул сидел на кочке всего в каких-то ста-ста двадцати шагах от стоянки. Волколак с человеческим лицом, глядел в темные воды болотного пруда и молчал. Ветер колыхал его волосы, а лицо было мертвенно бледным и спокойным. Губы что-то тихонько шептали, будто Грул говорил во сне. Оказавшись рядом, Гату осторожно заглянул ему через плечо. Из воды на волколака смотрело прекрасное женское лицо. Тонкие идеальные черты. Черные слегка изогнутые брови, полные губы, словно спелая слива, смеющиеся карие глаза, остренький подбородок и румянец на щеках. Волосы девушки были ни то зеленого, ни то голубого оттенка. Завидев чудя, она и глазом не моргнула, вовсе не смутившись. Напротив, её взгляд стал еще более жгуч и сладострастен. Грул вздрогнул и обернулся.
— Ты… — прохрипел он, будто отходя ото сна. — Бабу мою хочешь увести? Урод белоглазый, тварь подземная! Чего вылупился? Щас морду тебе бить буду! — с этими словами Грул вскочил и бросился на Гату.
Чудь не собирался причинять волколаку вред и от того, драка была не равная. Грул в мгновение ока перекинулся в волка и клацая челюстями попытался ухватить Гату за ногу. Встречный удар в челюсть сбил его с ног, но пыла не выбил. Волколак ревел, словно окончательно озверевший, яростно кидаясь на чудя. Белоглазому оставалось защищаться, стараясь не зашибить товарища. Вдруг за спиной послышались крики.
«Верно нас услыхали», — подумал Гату, но вскоре осознал, что его звали.
На миг оглянувшись, он увидел в свете огня такое, что едва не пропустил очередной выпад Грула. На площадку у костра выползло омерзительное существо. У него было четыре человеческие ноги и шесть человеческих же рук. Тело размером с лошадиное, было усеяно костяными отростками. Некогда человеческая голова казалась изуродованной маской. Разрезанный по краям рот, раскрывался откидывая череп назад, демонстрируя внушительный арсенал острейших клыков.
— Умертвие, — охнул Гату, внутренне леденея, и что было мочи крикнул, — Светозар, бей по глазам!
