«Спасибо тебе, Латута. Ты искала в подруги ведьму, мечтала о дружбе с ней. Так служи! Твоё желание исполнено!».
Мало-помалу, на место оголтелой ярости, преобразившегося сознания, начали возвращаться позывы все еще слабой и живой плоти. Люте казалось, что она скачет непомерно долго, руки начали дрожали и не слушались, они застыли на загривке твари, скрючившись и ноя. Затекло все тело, спину ломило и сказывалась потеря сил, после не легкого колдовства. Отчаявшись найти остальных, девушка хотела было вернуться назад, попытаться поискать даже в том жутком тумане, ежели таковой найдется, но вовремя увидела свет от костра на пригорке.
Она смертельно устала, до жути продрогла и все еще чувствовала отголоски восторга от свершившегося колдовства, что пьянил похлеще любого хмеля. Потому не сразу поняла, что ей кричат найденные спутники. Не увидела, как натянул тетиву Светозар, наставляя на нее стрелу. Как зарычал неистово Грул и что Гату рядом нет.
— Ты чего наделала, ведьма? — прорвался рык сквозь глухие удары крови в ушах. Ей показалось, будто она вынырнула из воды на поверхность, снова начав слышать.
— Защиту, — пробормотала она непослушными, синими губами. — Она теперь защищать нас будет.
Светозар опустил стрелу и с опаской переглянулся с Грулом. Волколак сделал шаг вперед и вгляделся в тварь, что послушно застыла рядом со своей вымазанной в крови с головы до пят хозяйкой. Оно было голым массивным, таким уродливым, что внутренности Грула сжались, а к горлу подкатил комок. Но было в его глазах что-то такое тоскливое, такое… знакомое.
— Где Латута? — волколак побледнел и сделал еще шаг, но уже к Люте. Он хотел схватить ведьму за волосы, встряхнуть так, чтобы этот взгляд черных глаз, сейчас таких безразличных, затопила боль. — Где она, ведьма?
— Так нужно было, — только и смогла прохрипеть Люта. — Ежели не сделала, то погибли бы, а так у нас теперь тоже есть защита. Есть кому биться, не только Гату.
Отчаянный волчий вой разрезал ночную тишину, переходя в грозное рычание. По хребту волколака прошла волна, скручивая его пополам. Он воткнул нож в землю и кувыркнувшись через него уже зверем побежал к Люте, желая вцепиться в бледную шею, перекусить все эти тонкие косточки, напиться ее кровью вдосталь, разорвать кожу на лоскутки и слышать, как кричит, как захлебывается дрянь.
Но не добежав, упал на землю, катаясь и скуля от боли. Его словно наизнанку вывернули и швырнули в костер, переворот произошел и без ножа в земле. Трясущийся, словно от степной лихорадки мужчина завывал от боли и бессилия. Он не мог убить ненавистную ведьму.
— Отпусти, тварь, — просипел он, глядя в черные, словно в лицо смерти смотрит, глаза. — Отпусти меня и проваливай. Не буду тебе служить боле, лучше сдохнуть. Ежели ты с друзьями так, то уж со мной и того хуже будет. А я не хочу закончить как Латута, не хочу стать мертвяком у тебя в услужении.
Люта на миг прикрыла глаза, а после решительно достала нож и полоснула по ладони.
— Не слуга ты мне больше, волколак. От клятвы освобождаю, с силы твоей оковы снимаю, больше не служишь ты мне, долг уплачен, не явлюсь и во сне.
Грул как-то судорожно вздохнул, сжал и разжал ладони, поднялся, пошатываясь, словно захмелевший, и не раздумывая кинулся к Люте, в желании задушить, разорвать, сдавить черепушку до хруста, но не успел. Гату встал перед жрицей, подобно стене.
— Ты что же, братец за неё впряжешься? — возопил Грул. — Али глаза твои всевидящие подводят? Изволь, глянуть, да повнимательнее.
— Твое служение окончено, — пророкотал Гату, пропуская мимо доводы волколака. — Уходи, — бросил он, и глянув на Светозара добавил: — И ты уходи. Дальше нет для вас дороги.
Светозар опустил лук, ничего не ответив. Было видно, что он готов полезть в драку следом за Грулом, но благоразумие все же брало верх.
— За тобой должок, — напомнил он, испытующе глядя на Гату.
— Лови, — тотчас ответил чудь, срывая с пояса кожаный мешочек и кидая его охотнику.
Светозар ловко подхватил брошенный кошель. Раскрыл. На его ладони оказались два рубина, с перепелиное яйцо каждый. Достойная плата. Но не для того, чтобы отдавать жизнь. Закинув лук за спину, он коротко кивнул Гату, и ничего не сказав, зашагал прочь. Проходя мимо волколака, он хлопнул того по плечу, увлекая за собой. Люте показалось, что тот с облегчением вздохнул. Горячка, что вспыхнула в его душе по первой, теперь сменилась осознанием, что он был в шаге от страшной гибели. Гату обернулся к ведьме. Опустил взгляд на умертвие.
— Слезай, — скомандовал он.
Люта нехотя повиновалась. Чудь подошел к покорно застывшей твари и от души приложил её кулаком, разбивая череп. Обернувшись к ведьме, он коротко бросил:
— Отпусти её. Она уже сослужила.
