Люта, тяжело сглотнув, осталась сидеть на месте. Уж лучше опять кашу постную, чем с этим пищу делить. Да только кто б знался с ее чувствами! Болючий захват подбородка, нажатие на щеки сильной рукой и молоко выливается разом в приоткрытый рот. Люта закашлялась, большая часть молока осела у нее на платье, даже в нос умудрилось затечь. Она вытерла лицо тыльной стороной ладони, а когда вновь направила взгляд на наместника, то вздрогнула. Мужчина внимательно наблюдал за каждым ее движением.
— Твои глаза стали темней, — наместник повторно наполнил плошку Люты и сделал глоток, припав губами к тому месту, где касались уста девушки.
— Возможно, — неловко пожала она плечами. От того как картинно язык мужчины лизнул край чаши ее передернуло. Наместник нахмурился, глядя на выступающие из-за излишней худобы ключицы. Грубое платье, в которое была обернута девушка явно причиняло неудобства и натирало нежную кожу, он заметил покраснения, когда ткань на груди чуть сдвинулась в сторону.
— Тебя нужно переодеть, — ладонь наместника прикоснулась к щеке Люты, огладила ее и спустилась к шее, чуть притянув девушку к себе. Девушка хотела уже увернуться, да случай помог, не то не миновать было бы новых плетей.
— Муж мой! — Хатум стояла в проходе, сверкая глазами на то, как Изу-бей любовно прикасался к грязной девке.
— Хатум, я звал тебя?
Люта, услышав грозный вскрик первой жены, вздрогнула и заборахталась, но мужчина лишь сильнее прижал ее к себе, опустив руку с шеи на талию. Все что Хатум и наместник говорили друг другу Люта не понимала, но знала — ругались, и причиной была она. Изу-бей неожиданно прикрикнул на Хатум, отчего та побледнела и полог шатра резко опустился, скрывая женщину с глаз.
Он вновь вернул все внимание рабыне, делая больно железной хваткой на талии. При этом его рука касалась, пусть и через одежду, поврежденной на спине кожи, отчего Люте хотелось морду ему расцарапать.
— Отпустите, — ровным тоном попросила девушка, устремив взгляд темных глаз на мужчину. В груди болело, словно птица клювом долбит да когтями плоть разрывает, чтобы вырваться на волю и уничтожить, заклевать, сделать больно, так же как было больно ей.
Изу-бей медленно убрал руку от Люты, кривая ухмылка и показное спокойствие ее не обманули. Стоило попытаться немного отодвинуться, как наместник выхватил кинжал из-за пояса и, схватив девушку за косу, приставил к ней нож у самого основания волос.
— Не будешь слушаться косу отрежу, а на ней отца твоего повешу.
— Режь, — спокойно ответила Люта, не отводя взгляда, отчего Изу-бей удивленно приподнял брови. — Повесишь и послушания моего вовек не получишь, как и меня. Брошусь в речку с камнем на шее.
Кинжал вернулся в ножны, а коса намоталась на кулак мужчины, подтягивая лицо девушки к себе.
— Только я могу убить тебя, Люта, — каждый раз, когда Изу-бей растягивал ее имя, как бы говоря что-то между «у» и «я» внутри девушки что-то умирало. Будто бы с новым произношением отрезался кусочек ее души.
Настроение наместника скакало, как дикий жеребец по степям. То он спокойный, то тянется страстно к ней, а то и ударить может, если вдруг гнев обуял. Люта проводила в шатре наместника дни, прислуживая ему, но чаще играя роль куклы, на которую любуется ребенок. Он раздевал ее и одевал, сминал нежную кожу и расчесывал длинные волосы, укладывал на пол, а потом переворачивал на спину, чтобы вдоволь налюбоваться каждым позвонком на худой спине. Пальцы гладили, сжимали, пощипывали и казалось не будет этому ни конца не края. Одно радовало и удивляло, ни разу не снасильничал ее более наместник. Под вечер Изу-бей устало вздыхал, бросал короткий взгляд на смирно сидящую у ног девушку со смоляными волосами, одетую в новое платье, и дотрагиваясь ладонью до ее плеча, приказывал:
— Скажи Хатум, чтобы пришла сюда.
Так и было в этот раз, разве что задержалась она у него чуть дольше обычного.
Люта поднялась и привычно поспешила к первой жене, ликуя, что наконец-то внимание наместника перекинулось с нее на ядовитую змею. Наместник, видя, что девушка повеселела, то есть перестала хмуриться, раздраженно фыркнул и велел поторапливаться. Люта не стала испытывать терпение Изу-бея и быстрым шагом, чуть ли не бегом, поторопилась к шатру Хатум.
Недолго думая, девушка взялась рукой за край полога и резко его откинула, делая шаг внутрь шатра, да так и застыла. Томные вздохи и обнаженные тела Радиславы и Хатум расплылись перед глазами. Охнув, Люта встала столбом и тотчас пожалела об этом. Вскочившая Радислава, мгновенно скользнула в сторону Люты и, схватив за руку, дернула, да так сильно, что девушка, не удержавшись на ногах, упала на ковер, прямо перед обнаженной Хатум. Та гортанно рассмеялась и что-то каркнула Радиславе.
— Она говорит, что оприходовать бы тебя да противно.
