Яростный крик, сметающий все на своем пути, разрезал лес и перекрыл вой нечисти, заставляя умолкнуть даже шелест листвы. Природа замерла в ужасе пред рождением новой души, да только такой мрачной, что в пору о помощи молить да все костры разжигать, мир предупреждая. Не будет покоя врагам ни на земле, ни под землей, не успокоится душа темная, покуда не сметет с лица земли врага паскудного. А встанет кто на дороге у нее, тому головы не сносить.
Люта подобрала кинжал и без тени сомнения, разве что закусив губу от боли близкой, полоснула по ладони и сжала руку в кулак, окропляя кости живительной влагой, а вместе с ними кольцо черное, Хатум подаренное. Волосы взъерошил холодный ветер, изо рта вырвался пар, будто мороз лютый наступил и взревела нечисть на разные голоса, восхваляя принесенную в дар жертву. Окровавленная ладонь мазнула по лицу, черные, словно бездна глаза открылись, являя тьму в своих глубинах, разворачивая в них воронку, грозящую вобрать в себя все живое и мертвое.
— Мора — Моранушка! Княжна Смертушка! Смерти да Зимы владычица. Прими почтение дочери твоей. Пред тобою голову склоняю, да пред величием Твоим. Обереги на пути тяжком да надели мудростью Своею, огради от хворей и напастей. Велика Ты в деяниях своих, — что ни рождение, что не болезнь, что не успение — все Ты Матушка. Щедра Ты для детей своих, Твоим путем идущих. Величайся, Княгинюшка родящая да мертвящая. Величайся, Зимы да Смерти владычица.
Величайся, Мора-Матушка!
Величайся, Хозяйка Смерть!
Гой, Черна-Мати! Гой-Ма!
На последнем вскрике, прогремел гром, примялась трава, пригнулись деревья и наступила мертвая тишина, что раскололась громогласным:
— Отомщу!
— Сей для нас да собирай жатву! — подхватила нечисть.
На утро стан наполнился криком, лязгом оружия и плачем. Хатум умерла.
<p>Глава 9. Заплутавший блудник</p>Кого только не повстречал на своем пути чудь. Земля спешно возрождалась после ледяного сна с каждым днем становясь все ярче и сочнее. Разнотравье щекотало ноздри, реки, полнящиеся от талой воды, бурлили клокоча весело и как-то даже задиристо. В леса возвращались птицы, покинувшие родные края с приходом холодов.
Иногда белоглазый скрывался из вида, едва только замечал людей. Порой выходил сам, обмениваясь советами и новостями. Каждая встреча была риском. Даже вопреки нюху на лихой народ, Гату порой ошибался. Встречу с таким как он люди трактовали очень по-разному. В былые времена племена чудь не были диковинкой. Они селились в горах, никому не мешая. Иные из их сородичей напротив предпочитали низины, воздвигая не жалкие землянки, а целые города. Чудь славились искуснейшими кузнецами и ювелирами. Поднести в подарок или приданное изделие чудской работы считалось широким и благостным жестом. Такие вещи не перепродавали, завещая своим отрокам, которые в свою очередь уже будучи стариками отдавали дальше, продолжая родовую традицию. Но всему, что дерзнет казаться вечным рано или поздно приходит конец. Чудь начали медленно исчезать с лица земли.
