— «Хатум, имя твое власть дает, — торопливый шепот старухи и крепко, до боли сжимающие плечи пальцы, заставляли девушку морщиться и оставаться на месте, терпеливо дожидаясь, когда безумная отпоет свою песню. Оттолкнуть — значило проявить неуважение к старшему, за такое и получить можно. — Правь мужем мудро, не позволяй голову от себя отвернуть. Но если настанет такой момент, положи сопернице под голову вёх ядовитый, отравит он ей сны, силы отберет да тебе передаст, так за ночь и издохнет вражина».
От цепких пальцев бабки у Хатум остались синяки, хорошо, что длинные рукава свадебного одеяния закрывали это безобразие. Горячечный бред старой надолго не задержался в голове у девушки, дело ли переживать о неверности мужа, когда еще сама женой его не стала. Да и с чего бы ему смотреть на другую, когда рядом такая красавица ясноокая, с кожей словно мед.
Первая жена горько усмехнулась прозорливости бабки. А может, той сон вещий приснился и как смогла она предупредила нерадивую внучку. И на том спасибо. Хатум вынырнула из воспоминаний и толкнула в бок замечтавшуюся служанку.
— Набей вёх в ее тапчан, в изголовье. Наутро издохнет тварь. Она ослабла, кольцо силы ее вытянет, а я заберу. Смерть будет мучительной, но во сне. Ее никто не услышит, покуда поздно не станет и не догадаются, что это убийство.
Радислава сглотнула тугой ком в горле. Хорош был план и Лютку она ненавидела, а только отчего-то боялась. А вдруг Лютка и впрямь Моране поклоняется. Вдруг сама смерть на ее защиту встанет.
***
«Проснись»
«Не спи, Люта!»
«НЕ СПИ! УМРЕШЬ!»
Не успел и час пройти как Люту сморил сон, но пробудилась она от неистового крика в голове. Так страшно ей стало, что тут же выбралась из юрты на прохладу ночную и глубоко задышала. Во рту ощущался странный горьковатый привкус. Немного подышав она вновь вернулась в юрту, но как только легла, вновь почувствовала недомогание. Тут уж стало не до шуток ей. Встала она, посмотрела внимательно на топчан, да и выволокла на улицу к костру поближе. Вытряхнула все изнутри, так и ахнула. Омежником набит весь, вперемешку с соломой.
Такая злоба обуяла девушку. Ведь не сомневалась она, Радислава все это сделала при помощи хозяйки своей. Кому бы еще понадобилось травить личную рабыню наместника, только тем, кому она поперек горла встала. Смешок вырвался сам собой, мысли заполонила горечь.
«Милая, добрая Люта умерла на той поляне, рядом с Милославом. Ей тоже отрубили голову, а после еще и сердце вырвали. Милая, добрая Люта умерла в той юрте на топчане, набитым ядовитой отравой».
Руки девушки опустились. Всю отраву она в костер кинула, после расправила топчан прямо у костра, несмотря на недовольные взгляды стражи, легла и прикрыла глаза, незаметно уплывая в сон.
