— Да, но тут есть интересный момент; Онор решил сделать их своими сообщницами и отомстить отцу. Вскружить так быстро голову Кристофу ему бы не удалось, поэтому я допускаю, что в свой первый приезд он заприметил робкого и молчаливого сына графа, узнав, что тот ещё и наследник земель. Тогда Онор превращается в очаровательную даму и начинает налаживать отношения с юношей. Скорее всего, девицы, после отбытия Онора в Париж, передавали Кристофу полные страсти письма от его дамы сердца. Наш актёр наверняка щедро платил им за это, используя их безмерную жажду наживы, — продолжил Оливье.
— Затем, видимо, ему предоставилась возможность встретиться где-то с Кристофом. Например, в соседнем городке, куда поездка юноши не вызвала бы у де Лаваля подозрения, и он смог понести от собственного брата, — Рене аж передёрнуло при этих словах.
— Да, похоже, что ребёнок был актом возмездия. Думаю, что в дальнейшем Онор хотел им бы шантажировать всё семейство, или добить их, поведав всем о природе зачатия, — кивнул супруг.
— Он поехал с труппой актёров, чтобы встретиться вновь с Кристофом и, надо думать, предложить план побега. Мне мерзостно даже допустить это, но и брак, — Оливье налил себе в кружку вина, и сделал большой глоток.
— Но де Лаваль не иначе как что-то заподозрил в поведении Кристофа, и проследил за ним. Я представляю, как его чуть удар не хватил, когда он увидел эту «даму». Думаю, несмотря на платье, парик и косметику, он всё же узнал Онора, — кивнул на это аббат.
— Поэтому месье де Лаваль, решая прекратить постыдную связь Кристофа, а заодно понимая, что Онор не отстанет от них, подделывает почерк своего сына, и выманивает запиской это «чудо природы» в лес, подальше от своих земель. Где и убивает, — мрачно резюмировал супруг.
— Но зачем отрубать голову, да ещё и мечом? Зачем кромсать так тело? — не поняла я.
— Видимо хотел, чтобы Онора долго опознавали. Или в раж вошёл, и заодно считал себя правым вершить суд над своим ребёнком, ведь меч — это ещё и один из инструментов палача, — ответил мне Оливье.
— Он убил его, но не знал о сообщницах, которые вовсе не захотели бросать «золотую жилу». Девицы наверняка решили соблазнить Кристофа, и соревновались в том, кто раньше сможет родить от него ребёнка. Возможно они пытались договориться с ним о свидании.
— Но судя по всему, с этого момента де Лаваль контролировал полностью и усиленно личную жизнь старшего сына. Я выскажу догадку, что послание Кристофу было расплывчатым, и граф подумал, что речь идёт о Оноре. Поэтому вместо своего сына, который, конечно, не получил эту записку, приехал его отец и убил девушек. А чтобы запутать следы, разбросал их тела по округе. Ну и, может, пытался запугать оставшихся сообщников Онора. Он же не знал сколько их, — продолжил повествование аббат.
— Но почему Бриджитт решилась шантажировать его? — не поняла я.
— Бриджитт тупа и самоуверенна. Ей удалось подлезть под любвеобильного Дидье, который окучивал всех подряд молодых особей женского пола графства , ввиду молодости и горячности. Она владела некой информацией о делах в замке де Лавалей через своего любовника. Не исключаю, что во время убийства её подруг, маска могла попросту сползти с лица графа. А может, девица сама сопоставила некие факты, и, решив потребовать деньги за своё молчание, предложила графу встретиться, — ответил мне Оливье.
— Да, но де Лаваль её убил в чаще. Стало быть, выпытав перед этим необходимую информацию, — предположила я.
Мои собеседники согласились с таким выводом.
— Когда вы встречались с Мари, всадник скорее всего был в чаще над окровавленным телом Бриджитт. Вы могли помешать ему её «разделать», — граф потёр переносицу, и сел рядом со мной, — А возможно, что девушка вообще была жива, но, скажем, оглушена. Это, кстати, более вероятно. Поэтому он и загнал вас в озеро, зная, что остальные будут заняты лишь вашим спасением.
— Но мы могли утонуть, и помощь бы не подоспела, — возмутилась я.
— Вы думаете, что де Лавалю-старшему до вас было дело? — усмехнулся аббат.
— Вы правы. Наверное наши жизни его совсем не занимали, — согласилась я.
— В любом случае, обнаружив тело Онора, мы стали опрашивать местных аристократов на предмет опознания. И он вынужден был приехать, ведь его отказ вызвал бы подозрения, — продолжил граф.
— Но зачем было брать Кристофа? Не легче ли было приехать одному, и сделать недоумевающее лицо при виде тела? — спросила я.
— Во-первых, Дидье уже видел труп. Его тащить на опознание не было нужды. Опять-таки отказ молодого человека приехать с отцом выглядел бы странным. Да и возможно, что де Лаваль хотел преподнести сыну урок. Мол, смотри, что бывает с теми, кто против меня. Может, надеялся, что Кристофа это напугает, и он будет послушен его воле, — предположил Оливье.
— Но Кристофа это только подстегнуло к побегу. Исходя из того, что Дидье прибыл в замок, он намеревался поговорить с братом о происках отца более спокойно. Но всё же, зачем было убивать своего сына? — подала я голос.
