Тем временем убийца подобрал свой меч, и спокойно, даже не взбираясь на коня, приближался ко мне. У него были широкие, уверенные шаги, и я обречённо смотрела на приближающуюся фигуру в чёрном, которая через считанные минуты оборвёт мою жизнь.
Поэтому я с благодарностью взмолилась всем своим святым, когда услышала цокот копыт по дороге, со стороны имения дяди. Всадник подобно стреле нёсся ко мне. В нём я узнала Рене. В темноте я не могла узнать его лица, но слышала полный ярости голос, доносившийся с каждым подстёгиванием лошади, и становившийся всё ближе.
На полном ходу он выстрелил в сторону убийцы, обнажившего меч, и уже стоявшего в паре шагов, готовясь нанести решающий удар. Пуля попала в грудь мужчины.
Убийца, застонав, согнулся, и повалился на землю. Но злоба и безумная мысль всё ещё двигала им. Он медленно поднялся, опираясь на меч, и продолжил движение в мою сторону.
— Не так быстро, месье! — крикнул Рене, спрыгнув с лошади, и кинулся вперёд меня.
Аббат выбил ногой меч из рук противника, и спустя секунду мужчины сцепились на мёрзлой земле, пытаясь задушить друг друга.
Я хотела броситься к имению и звать на помощь, но в ужасе почувствовала, что ноги не слушаются меня, и я упала наземь, точно подкошенная. Я медленно поползла подальше, но вскоре слабость стала бо́льшей, парализующей движения.
Между тем неподалёку послышался цокот копыт, я услышала знакомый голос. Ещё один всадник, на белом жеребце стремительно нёсся в нашу сторону. Поняв, что подоспела помощь, я отпустила реальность. Я запомнила, как Рене удалось высвободиться, и, подобрав с земли камень, ударить им в голову убийцы. Противник осел, и Оливье, будучи совсем рядом, не дожидаясь лучшего момента, выстрелил ему в затылок.
Странные колики ощущались по рукам и ногам, на щеках… Становилось тяжело дышать и густые ветви над головой сплелись в сплошную черноту, обволакивающую меня, словно в кокон. И тишина…
Я плыла по реке, где вода была лазурной и чистой, как небо. Туман окутывал белым одеялом тихие и спокойные волны. Я испытывала блаженство, чувствуя странную шелковистую жидкость на моей коже, и периодически ощущая запах ладана с можжевельником. Только проплывающие мимо меня небольшие веточки изредка царапали ноги, но бо́льшего вреда не доставляли.
Вскоре я оказалась на берегу островка. Там росли огромные белые розы, которых я не видела прежде никогда в жизни. Трава была белоснежной и мягкой, словно атла́с. Сиреневая дымка клубилась над землёй, источая аромат лаванды.
Я вышла из воды, с удивлением обнаружив себя в белоснежной длинной ночной рубашке из шёлка, и распущенными по плечам чистыми и сухими волосами.
Рассматривая чудные цветы, я медленно шла по витиеватой тропинке, чувствуя, как под босыми ногами скрипит сухой белый песок.
— Вам не стоит оставаться здесь надолго. Хотя тут, безусловно, спокойно, — раздался рядом мелодичный голос, и сквозь туман проступила фигура.
Я увидела прекрасного юношу, с тёмно-русыми волосами, голубыми глазами, достаточно рослого, и черты лица которого были до боли знакомы. Он был облачён в белые шёлковые одежды.
— Где я? — спросила я у него, тщетно силясь вспомнить, где могла видеть эти черты.
— Порой это место называют своего рода Лимбом. Местом нерождённых душ. Но мы предпочитаем называть его «Зе́мли Грёз», — услышала я другой голос, и из тумана вышел второй юноша.
Его черты лица были более плавными, нежели у рядом стоящего. Белокурые волосы слегка вились, а глаза были такими же большими и голубыми. Он был похож на ангела со старинной гравюры, так же высок ростом и прекрасно сложен.
— Но ведь я рождена, — непонимающе я посмотрела на них.
— Но мы-то нет, — несколько печально ответил мой собеседник.
— Пока нет, — поправил его темноволосый юноша.
— Но кто вы? И почему я здесь, с вами? — с содроганием в голосе произнесла я.
Светловолосый юноша подошёл поближе ко мне.
— Вы сами прекрасно знаете кто мы, но не хотите этого признать. Вы просто боитесь, но прошу вас, не надо…
— Мы навсегда связаны с вами, так как мы — часть вас, — другой юноша положил мне руки на плечи, — Посмотрите на свои руки, — указал он.
Опустив глаза я увидела золотистую ленту. Тонкую, но достаточно прочную. Она опоясывала мои запястья, и тянулась к этим двум юношам. Я закрыла лицо руками, чувствуя солёный вкус собственных слёз.
Ду́ши обняли меня, гладя по волосам.
— Вы полюбите нас, как мы уже любим вас, — произнёс блондин.
— Мы хотим быть с вами. Поверьте, что сотворены мы из чистой любви к вам, причём оба, — добавил другой.
Я кивнула. Это было странно. Мы стояли втроём, просто обнявшись, в полном молчании. Осознание того, что это мои нерождённые дети, меня шокировало. Но принятие их, чувство добра и любви, источаемые ими ко мне, подействовали умиротворяюще, примиряя меня с собой, принимая факт их рождения, и погружая меня в определённого вида дрёму.
Очнулась я от странной ломоты во всём теле. Однако мне было тепло. Умиротворение, наполнившее мою душу, никуда не делось. Какое-то время я лежала с закрытыми глазами, но затем приоткрыла их.
