Рука с тонкими пальцами гладила мои плечи. Взгляд скользнул в сторону, и я увидела лицо Рене. Он лежал на кровати рядом со мной, и заметив, что я пришла в себя, улыбнулся.
— Ну, вот наша инфанта и вернулась к нам. Мы уже стали переживать, — он погладил меня по голове.
Мужские руки медленно обняли меня за талию, со спины. Я улыбнулась рядом лежащему Оливье.
— С пробуждением, дорогая, — поцеловал он меня в шею.
— Что я делаю с вами в кровати? — испуганно прошептала я.
— Моя дорогая нимфа, мы не настолько извратились, как вы нас обвиняли, дабы воспользоваться вашим обморочным состоянием, — Рене похлопал меня по руке, — Вам не стоит пугаться.
— Просто нашему другу скучно было болеть в одиночестве. Всадник повредил ему руку, так что сейчас он действует только левой.
— Ну, а это довольно неудобно, знаете ли, — пожаловался аббат.
— Это навсегда?! — с ужасом спросила я.
— Не надейтесь, моя дорогая инфанта. Месье Жаме сказал, что через пару недель рука придёт в норму. Противник всё же ударил меня мечом плашмя, — он накрутил мой локон на свой палец.
— А так как вы здесь довольно громко стонали без сознания, метаться между двумя капризными больными у меня, право, не было сил. Поэтому я предложил Рене составить вам компанию, — заключил Оливье.
— А как же слуги? Слухи по всему Провансу? — с иронией спросила я.
— Уверяю вас, моя дорогая, сейчас все обсуждают совсем иное — внезапную кончину месье де Лаваля-старшего, — мрачно ответил граф.
— Представитель властей будет здесь через пару дней, дабы засвидетельствовать, что граф умер в результате несчастного случая, от сердечного приступа, — добавил Рене.
— Несчастного случая?! Да он же тут разъезжал, и убивал людей, как заправский скотобойни! Не пожалел даже сына своего! — воскликнула я.
— И тем не менее, я готов держать пари, что официальной причиной его смерти будет несчастный случай, — фыркнул аббат.
— Это нам на руку. Ведь иначе мы с Рене предстанем перед судом. А если королевский прокурор будет разбираться с азов причины, то всплывёт инцест — причина убийств, что попахивает отлучением от церкви Дидье и его матери, — добавил Оливье.
— А как вы так быстро нашли меня в лесу? Ведь никто не видел, как я уходила из замка, — спросила я Оливье.
— К главным воротам прискакал Дидье с раной и весь в крови, заявив, что на них с братом напал всадник в чёрном. Он смог ускакать, но убийца сильно задел его плечо. Де Лаваль-младший находится в нашем замке, и пока не в курсе об участи своего отца, — пояснил граф.
В это время я почувствовала сильный приступ тошноты, и, как можно скорее выбравшись из кровати, побежала в уборную, где полностью опорожнила желудок.
— С вами всё в порядке, дорогая? — крикнул мой супруг, стоя возле двери, дождавшись пока звуки расставания с пищей прекратятся.
— Ужасное состояние, — пробормотала я, решив заодно справить и нужду, вспомнив, что я длительное время не делала это, как и не ела.
— Вам что-нибудь нужно? — спросил Оливье.
— Отвар Хельги от тошноты. И я хочу есть, — ответила я, омывая лицо холодной водой из кувшинчика, что стоял в комнате.
Граф оставил нас с аббатом, отправившись отдавать указания слугам.
— Идите же сюда, что проку прозябать возле окна, — усмехнулся аббат, и указал на место возле себя, — Вы до сих пор испытываете ко мне ненависть?
— Нет, ненависти я к вам и ранее не питала. Скорее, это неприязнь, — ответила я, но все же подошла поближе к кровати.
Мои ноги и правда становились ледяными, хотя на каменных плитах по́ла лежал красивый толстый ковёр. Подумав, что пикантнее близости с Рене ситуация вряд ли уже станет, я забралась обратно в постель и накрылась одеялом.
— Вы продрогли. Руки ледяные, как и всё тело, — несмотря на мой возмущённый взгляд, аббат провёл ладонью по моей руке, и спустился на талию и бедро, — Вам нельзя простужаться, пока вы в деликатном положении. Лихорадка вам опасна, — он притянул меня к себе.
Я не вырывалась. Тело Рене было тёплым и это подобие объятий прекрасно избавляло от окоченения и холода.
— Я, право, не знаю как относиться к этой ситуации. Она меня пугает, — прошептала я, ощущая как здоровая рука Рене гладит моё плечо.
— Вы о наших новых взаимоотношениях?
Я кивнула.
— Ну… Вам сто́ит всего лишь полюбить меня, — начал он.
— Но измена мне противна. Я сама не могу представить Оливье в объятиях другой женщины — мне это больно, — перебила я его.
— А кто тут говорит об измене, моя инфанта? — собеседник придвинул меня поближе, и зарылся в мои волосы, — Если бы вы обманывали Оливье, встречаясь со мной за его спиной, и, не дай Бог, скрыли бы, что дитя от меня, выдав его за графского наследника — это была бы измена, уход от брачной клятвы. А так… ваш супруг сам выбрал вам любовника, разрешил связь, и готов признать ребёнка, который по факту не будет его. Он сам предложил вам это, несмотря на законы общества. Не это ли великое проявление чистой любви к вам?
— Не знаю. Я никогда ранее не испытывала к вам влечения, и уж о ребёнке с вами не помышляла, — честно призналась я.
