— Мадам, о разврате здесь и речи не идёт, учитывая данное положение дел. Вам всё равно придётся часто общаться с Рене, хотя бы из-за ребёнка. Вы должны привыкать к его компании, быть не такой раздражительной и озлобленной с ним, — попытался успокоить меня Оливье.
Я поджала губы, чувствуя безвыходность ситуации, но потом заметила:
— Но навряд ли внимание вашего друга мы сможем объяснить остальным домочадцам — они явно не разделят ваши свободные нравы, — фыркнула я.
— Ну, тут проблем не будет. Для всех прочих вы с Рене будете изучать Библию и богословие. Он будет заботиться о вашем моральном здоровье, — быстро ответил Оливье.
— Совершенно верно, — согласился Рене, — Мы можем и в самом деле немного прочесть Библию перед нашим близким общением…
— Я, право, не знаю, — пробормотала я, понимая, что мои возражения не учитываются, а доводы подошли к концу.
— Значит, решено: пятнадцатое число — наш день. День любви, наслаждения и подарков, — аббат улыбнулся мне и поцеловал руку.
Я сдержалась от острот, и манерно зевнула, прикрыв рот ладошкой.
— Ну всё, хватит о грандиозных планах, пора спать, — скомандовал граф.
Я забралась под одеяло, ибо глаза мои уже слипались, и вскоре я ушла в мир грёз.
На утро у меня было ужасное настроение и состояние. Голова кружилась, мутило так сильно, что целый день я пила отвары месье Жаме, с трудом пытаясь проглотить хоть немного еды. В целом я провела день в полусонном состоянии, в своей спальне. Меня старались не беспокоить. Лишь Мод молчаливо сновала туда-сюда с отварами и подносами с едой. Более никто ко мне не заходил.
Под вечер я почувствовала себя намного лучше, поэтому было принято решение прогуляться по двору. Оливье, услышав об этом, решил составить мне компанию. Отныне на все прогулки меня всегда сопровождал кто-либо. В этот раз я не стала возмущаться, так как голова немного кружилась.
— Месье Жаме говорит, что в таком состоянии вы пробудете с месяц, а затем всё наладится, — попытался приободрить меня граф.
Я молча кивнула, хотя с трудом верилось, что далее будет легче. Во дворе уже прогуливался Рене, держа в руках пухленький молитвенник.
— Ну, следовало мне догадаться, что ваш друг тоже составит нам компанию, — пробормотала я.
— Мадам графиня, добрый вечер, — галантно поклонился он, — Вы верно сделали, что вышли на прогулку — свежий воздух полезен дамам в вашем положении.
Мы направились по извилистой каменной дорожке в сад. Весна уходила, и наступала тёплая летняя пора. Всё цвело, благоухало и наливалось. Холодный ветер был уже редок, но я всё равно набросила накидку. Месье Жаме призывал меня не рисковать, подмечая хрупкое состояние здоровья.
— Дорогая, вы сегодня мало ели, и так бледны, что, думаю, немного фруктов вам придутся кстати. Я принесу вам что-нибудь в качестве легкого перекуса, пока Рене развлечёт вас главами Святого Писания, — решил Оливье, внимательно посмотрев на моё лицо, принявшее оттенок белённого полотна.
Будучи в интересном положении, мне было прописано обильно и часто питаться. Однако аппетит, как правило, особо появлялся у меня во время прогулок. Поэтому каждый раз гуляя со мной в саду, по лесу или в ином месте, сопровождающие прихватывали корзинку, дабы я могла восполнять свои силы. Обычно содержимым её были фрукты, очищенные орехи и выпечка.
Единственные, от кого надо было охранять эту приятную поклажу, так это от Рауля и Ксавье; мальчики сразу появлялись возле меня, как только приносили корзинку.
— Я слышал, что вы собираетесь заказывать новый гардероб, — решил прервать неловкое молчание аббат.
— Да, ведь это необходимо. Мои старые наряды вскоре будут малы, да и от прежних корсетов месье Жаме советовал избавиться. Ткани, что заказал Оливье привезут в конце недели, — я с радостью готова была разговаривать с Рене на любые темы, кроме бесед о наших близких взаимоотношениях.
— Тогда позвольте и мне внести лепту в ваш новый образ? Я закажу вам тонкие красивые кружева, батист, белый шёлк, дабы вы пошили себе из него красивое бельё для сна, — он мне лучезарно улыбнулся.
— О, что насчёт лепты, то вы уже её внесли в изменение моей фигуры, — фыркнула я, несколько холодно добавив: — К тому же будет весьма странно выглядеть, что духовное лицо преподносит мне отрезы материи для панталон.
— Ну, перед лицами прочих это будет приобретение Оливье, — не сдавался Рене, — я же просто оплачу счета.
— Почему вы так рьяно пытаетесь расположить меня к себе?
— Мадам, нам с вами воспитывать общего сына, поэтому я стремлюсь к нашим гармоничным отношениям, а не к склокам, — похлопал он меня по руке.
— То есть, если бы не было ребёнка, то я вам была бы не интересна? — несколько обиженно проговорила я.
— Отчего же? При нашей первой встрече, не смотря на вашу болезненную худобу, жар и еле связную речь, вы вызвали во мне неподдельный интерес. Я долго пытался выпытать у Оливье кто вы и откуда. Я ведь сразу понял, почему его страсть к де Шеврез стала тухнуть, и сходить постепенно на «нет» — новое увлечение, — парировал аббат.
— Не говорите при мне об этой ужасной женщине, — прошипела я.
