— Мы тащили жребий, кто первый оседлает его, и очередь выпала Ксавье, — добавил Рауль.
— Но зачем?! Зачем вы всё это затеяли?! Вы чуть не сбили с ног мою беременную жену, а сам ваш брат чуть не погиб!!! — злобно крикнул Оливье.
— Я думал, что первым вызовется Рауль. Я не думал, что они кинут жребий, — стал оправдываться Эмиль.
— То есть, если бы Рауль разбился насмерть, либо сильно покалечился, это было бы допустимо?! — жёстко воскликнула я.
Во дворе повисла не удобная, гнетущая тишина.
— Я не думал, что этот хряк такой быстрый. Он должен был всего лишь скинуть наездника в помои, — бормотал Эмиль, не глядя мне в глаза.
— Молодой человек, очень плохо что вы не дружите с головой. В вашем возрасте пора бы уже начинать это делать, — заметил аббат, с недовольным выражением лица.
Эмиль согласно закивал. В это время вернулся Ксавье в компании лекаря.
— Ну, что ж… С мальчиком всё в порядке. У него пара ссадин, но ноги и руки целы, всего-то слегка напуган.
— Хорошо. Что ж, молодые люди, сегодня вы все ужасно себя повели, поставив под угрозу жизни других людей. Поэтому вы понесёте заслуженное наказание.
Эммильена побледнела, и, загородив Ксавье, испуганно спросила:
— Что вы собираетесь делать с моими сыновьями?!
— Ничего страшного, мадам, просто выпорю, — ответил Оливье с обыденным выражением лица.
— Да как вы смеете?! Мы же аристократы! — возмутился Эмиль.
— Так-так… Я вижу, юный идальго, вы уже смеете здесь указывать, что мне следует делать, а что нет?
Граф резко схватил старшего племянника за воротник и потащил в замок.
— Рене, прихватите остальных, а тот этот молодой человек у нас чрезмерно хлопотный, — крикнул супруг аббату, когда Эмиль пару раз попытался вырваться.
Рене крепко взял за руки Рауля и Ксавье, и направился следом за другом. Мальчики упирались и хныкали. Особенно капризничал Ксавье. Рауль же, видимо, осознавая, что протесты только усугубят его положение, смирился.
— Нет! Вы не смеете бить моих детей! — визжала Эммильена, и подобрав юбки, побежала за братом.
— Мадам, не вмешивайтесь. Воспитанием мальчиков занимаются мужчины, — нравоучительно произнёс Рене, и впихнул Рауля и Ксавье в небольшую комнату на первом этаже, где обычно проходила эта экзекуция.
Это было подсобное помещение, где хранились корзины с яблоками, грушами, часть привезённых заморских фруктов, и овощи. А ещё тут была длинная широкая скамья, возле которой в большом деревянном ведре стояли ивовые розги.
— С Эмилем у меня будет более длительное общение, — сурово произнёс граф, — Так что начнём с вас, господа, — и он поманил Рауля с Ксавье к себе.
Если первый, тяжело вздохнув, молча лёг на лавку спиной вверх, приспустив штаны, то Ксавье повёл себя странно. Оливье только взял розгу в руки и пару раз рассёк ею воздух, как мальчик закричал. Оглушительно, надрывно, словно с него заживо сдирали кожу. Он забился в угол комнаты, за корзину с яблоками, и, обхватив голову руками, съёжился. Крик прервался, но его тело продолжало трястись всё сильнее.
— Да что ж такое? Я даже бить не начинал, — удивился мой супруг, и, отбросив лозину, нагнулся к мальчику, — Ксавье, что случилось?
Он попытался привести ребёнка в чувства, но ему с трудом ему удалось отцепить руки от лица мальчика.
— Ох, ты ж черт! — воскликнул Оливье.
Тот сидел с закатившимися глазами, его маленькое тело билось в судороге, а голова стучалась о стену.
— Жаме, быстро зовите Жаме!!! — крикнул граф, и подложил свою руку под голову племянника, дабы он не повредил её о камни.
Лекарь прибежал быстро. Разжав мальчику челюсти, он ловко прижал язык, и вложил в зубы маленький деревянный трензель. Лекарь зафиксировал голову ребёнка, а граф помог лекарю уложить Ксавье прямо. Месье Жаме рассказал, что сейчас нельзя ничего сделать, кроме, как ждать пока кончится судорога.
Вскоре и правда конвульсии прекратились, зрачки плавно вернулись на место, а мальчик просто тяжело всхлипывал. Месье Жаме осторожно взял его на руки:
— Я отнесу его в детскую. Ему надо дать кое-какие лекарства.
Бледная и причитающая Эммильена побежала вслед за ним.
— И как часто это бывает у вашего брата? — спросил граф у Эмиля.
— После того, как его практически до полусмерти избил отец, — прошептал мальчик.
В нём уже не было былой бравады, он выглядел подавленным.
— За что он его избил?
— Ксавье взял без спроса его шпагу, когда ему было четыре года. Он не смог удержать её и уронил. Украшения на эфесе выпали, он на них наступил, и они раскололись, — пробормотал Эмиль.
— Это кто-то видел?
— Да, слуги и моя матушка.
— Рауль, встань с лавки… Порка тебе заменяется изучением Библии, с месье аббатом, — холодно произнёс граф.
Мальчик громко застонал.
— Может всё-таки розгами, пару раз? — с надеждой предложил он.
— Я вижу познавать Слово Божье этот молодой человек не желает. Но, мы выучим наизусть парочку псалмов, — ехидная улыбка мелькнула на лице Рене.
Рауль захныкал.
— Вы же, молодой человек, были непозволительно дерзки сегодня, поэтому нагнитесь, — скомандовал граф.
