— Как скажете, дорогая. Но, позволю себе заметить, что Мари не столько ужасна, сколь эгоистична и легкомысленна. Хотя в Париже большая часть светских дам подобны ей, — пожал он плечами.
В это время к нам подошел Оливье. Я посмотрела на корзинку и немного нахмурилась:
— Мне казалось, она была намного меньше в размерах, — указала я.
— Дорогая нимфа, на кухне испекли ваш любимый пирог с яблоками и я решил его захватить вместе с этими прекрасными, сочными плодами, — усмехнулся граф.
— Я не уверена, что смогу всё это съесть. Пару персиков и виноград — это ещё можно потребить, но явно не эту гору, — покачала я головой.
— Мы никуда не торопимся. До сна времени достаточно, к тому же, не исключено что на нашем пути повстречаются и иные ценители этой незамысловатой кулинарии, — ответил мне супруг.
— Кстати, я предложил Анне в дар от меня прекрасные кружева и батист для новых сорочек, — начал аббат.
— Прекрасная идея! Батист потоньше и попрозрачнее… дабы услаждать наш взор, — согласился граф.
На языке вновь завертелась остроумная колкость, так и напрашивающаяся в ответ на данные слова, но совершенно неожиданно неподалёку раздался странный звук. Прислушавшись, мы поняли, что источник этого загадочного шума приближается. Ещё немного, и можно было разобрать звонкие детские голоса, топот, крики слуг, чей-то рёв, громкий визг свиньи. Вся эта какофония стремительно приближалась к нам, отрезая путь назад.
— Рене, уберите Анну с дороги, а я постараюсь остановить его, — крикнул Оливье другу.
Но аббат и сам прекрасно видел полную картину. Она вызывала как минимум недоумение; сидя на огромном хряке, поддевающим клыками и разбрасывающим всё на своём пути, летел Ксавье. Мальчик громко ревел, мертвой хваткой вцепившись в шею животного, боясь упасть.
Позади бежал Гримо и пара замковых слуг, которые, видимо, находились на момент инцидента во дворе. Рауль, что-то крича Ксавье, трусил на пони следом за ними. Рядом со слугами бежал и Эмиль, но они явно проигрывали в скорости разъярённой свинье.
Аббат быстро подхватил меня на руки и довольно ловко взобрался на небольшой, но крутой пригорок, где росли кустарники роз. Опустив меня на участок сырой земли, где не было колючих растений, он вытащил из левого рукава длинный и острый стилет.
— На случай, если свернёт к нам, — пояснил он.
— Разве аббаты носят оружие? — удивилась я.
— Ну я же светский, — усмехнулся Рене.
Тем временем хряк нёсся с мальчиком напрямую по направлению к огромному дубу. Поняв, что он вот-вот врежется, и Ксавье может погибнуть на наших глазах, я схватила Рене за рукав, закусив губу до крови.
— Тише, Оливье остановит его. Не надо нервничать, лучше отвернитесь, — аббат попытался повернуть меня спиной к погоне, но я не сдвинулась с места.
Оливье находился ближе всего к приближающейся свинье, и в нужный момент резко метнул ей в рыло корзинку. Это сбило с толку животное, заставив остановиться и начать быстро мотать мордой, в поисках нового источника угрозы.
Для графа этого было достаточно; он подбежал, стащил своего племянника, и быстро отскочил в сторону. Почувствовав облегчение, хряк вновь метнулся прочь, не разбирая дороги. Подоспевшие с широкой плотной сетью слуги, погнались за ним.
Мы же поспешили направиться в замок. Оливье почти бежал впереди, неся на руках Ксавье. Позади него — Эмиль и Рауль.
— Позовите месье Жаме, немедленно!!! — крикнул он замельтешившим рядом слугам.
Ребёнок лежал на руках графа зажмурив глаза, и трясся, словно от жара, вцепившись в камзол. Эммильена выбежала им навстречу, а за ней и Марианна.
— Что с ним?! Что с моим сыном?! — её голос, полный истерики и страха, разнёсся по всему двору.
— С ним всё в порядке, сестра. Это просто испуг, — граф погладил мальчика по голове, но тот начинал всхлипывать.
Ребёнка унесли для осмотра месье Жаме в замок. Вскоре Оливье вернулся злой и решительно настроенный разобраться в ситуации.
— Итак, что произошло? Чья же это была оригинальная идея «покататься» на свинье, — шипел супруг.
Эмиль и Рауль стояли молча, вперив суровый взгляд в брусчатку двора.
— Я просто уверена, что это проказы этого бастарда! — зло проговорила Эммильена, выйдя во двор, и вытирая слёзы платочком.
— Я ничего такого не сделал, — обиженно ответил Рауль.
— Его надобно выпороть! Он, наверное, специально захотел угробить Ксавье! Видимо греховность этого ребёнка уже начала проявляться! — не сдержалась женщина, и только хотела отвесить мальчику подзатыльник, как граф поймал её руку, и отвёл в сторону.
— Я понимаю ваши переживания, сестра. Но пока я глава этого дома, то я буду решать кого и за что наказывать, — холодно напомнил он.
Эммильена быстро потупила взор, но на лице её явно читалось сильнейшие раздражение.
— Это я виноват, — вдруг произнёс Эмиль, доселе стоявший молча.
— Что?! — его мать удивлённо вскинула брови.
— Поподробнее, молодой человек, — приказал Оливье.
— Я подначивал их и хвастался, что держусь в седле лучше чем они. Потом мы поспорили, что никто из них не сможет проехаться даже на этом хряке…
