Двое здоровых парней втащили во двор незнакомую мне девицу. Девушка была рослой, дородной, хотя одета довольно невзрачно и неряшливо: чёрная юбка по колено заляпана грязью, на некогда светлой рубахе какие-то тёмные разводы, длинные каштановые волосы всклокочены, а корсаж местами разодран. Она довольно активно упиралась, но сильные мужчины, всё же смогли протащить её к ступеням главной лестницы.
— Оставьте её, оставьте! — услышала я надорванный женский голос, приоткрыв окно.
Позади них бежала низкорослая, полноватая женщина. На ступенях стоял Оливье, с управляющим. Он ожидал пока один из стражей доложит о том, кто пред ним.
— Ваша светлость, вот… Как вы и просили, мы нашли её — всадницу, что поздно вечером вернулась в город, — указал слуга на девицу, стоявшую молча, опустив глаза, — Это Катарина Леду, дочь кузнеца. Её узнали дозорные. Когда она вернулась в Ла Фер, они закрыли за ней ворота. Кроме нее более девиц в город не въезжало ни ночью, ни рано утром, — доложил он.
— А это кто? — граф указал на пожилую женщину.
— Её мать — мамаша Леду. Она помчалась за нами, когда увидела, что мы её дочь уводим, — пояснил слуга.
Старая женщина боязливо смотрела на Оливье, а девица всё стояла с опущенной головой.
— Итак, Катарина, ты знаешь почему тебя доставили в замок? — спросил спокойно Оливье.
— Нет, ваша светлость, — ответила девушка удивительно мелодичным голосом.
— Скажи куда ты выезжала вчера вечером?
Катарина замялась, видимо, собираясь с мыслями, и, наконец, выдала:
— На прогулку, ваша светлость.
— На прогулку? В дождь и в ночь?
— Дождя ещё не было, он пошёл после, — заметила Катарина.
— И где же ты «гуляла»?
— Я не помню, было темно. Я просто… поездила по окрестностям и вернулась домой, — запинаясь, ответила дочь кузнеца.
— Позволь мне внести кое-какие детали в твой краткий рассказ. Ты ездила к озеру, что возле леса. Приехала с чем-то тяжёлым, выкинула это нечто тяжёлое в воду и вернулась в город, — продолжил Оливье.
Катарина не проронила ни слова, но утвердительно кивнула.
— Зачем ты убила девочку? Чем тебе помешал семилетний ребёнок? — холодно спросил он.
— Что?! Ваша светлость, я никого не убивала, — затараторила Катарина, — Да, я приезжала ночью к озеру, но лишь чтоб выбросить подарки Гуго и утопиться самой, — выпалила она и внезапно замолчала, вспомнив про мать, стоявшую позади неё, которая тут же зарыдала.
— Утопиться?!
— Да, но я не смогла это сделать, — всхлипнула девушка.
— Ваша светлость, помилуйте её! Она простая глупая девочка, дурочка, которой запудрил мозги знатный сеньор… То, что она сделала — это, конечно, срам, но разве за это вешают? А ведь ей виселица грозит, как сказали мне ваши слуги! Она и так наказана тем, что о её позоре знают все в городе, — быстро произнесла мамаша Леду, кидаясь на колени перед моим супругом.
— Уймитесь, сударыня! Я говорю с вашей дочерью, а не с вами, — холодно отрезал Оливье, и кивнул стоящим рядом мужчинам, один из которых оттащил плачущую женщину в сторону.
— Какой же твой грех Катарина?
Девушка, до сего момента старавшаяся держаться, закрыла лицо руками и зарыдала в голос.
— Уведите её в темницу, — спокойно приказал Оливье слугам.
— Ваша светлость, пощадите это глупое дитя! — вновь стала причитать мамаша Леду.
— Мадам, встаньте с колен. Вашу дочь просто допросят. Если она не виновата, то отпустят. Будьте уверены — невиновных я не трогаю, — просто ответил граф, и пошёл вслед за Катариной и слугами, оставив старую мать стоять на коленях во внутреннем дворике.
Я отошла от окна, размышляя над увиденным.
— Зачем этой девице убивать Аурелию, если она её даже не знала? — проговорила я вслух.
— Порой больные люди выглядят как совершенно нормальные. Вспомните ту безумную герцогиню, — заметила Мод.
Катарина выглядела растерянной, испуганной, но явно не злобной. Её можно было назвать недалёкой, но до хитрости и хладнокровия, с каким было совершенно преступление, ей, на мой взгляд, было далеко…
— Я уверена, что месье граф во всём разберётся, — спокойно заявила Мод, — Вам же, госпожа, лучше вернуться в постель.
По всей видимости успокоительное месье Жаме стало действовать, и я почувствовала сонливость. После, удобно устроившись под одеялом, погрузилась в целебный сон.
Солнце стояло высоко когда я открыла глаза. Мод, похрапывая, спала в кресле. Я уже хотела было её разбудить, дабы она помогла мне привести платье в порядок, как вдруг в дверь постучали. Не дождавшись моего ответа, она приоткрылась, но в комнате никто не появился. Удивлённая этим, я подошла к порогу, и выглянула в коридор. Вдалеке стояла фигура в траурном платье и с чёрной вуалью на лице. Заметив меня, она поманила к себе жестом.
Я не могла понять кто это, поэтому продолжала стоять в нерешительности возле спальни. Дама снова махнула рукой. Наконец, решившись, я подошла к ней.
— Кто вы? — спросила я.
— У меня много имён, — ответил приятный женский голос из-под вуали, — Можете называть меня мадам Адели.
— Я вас раньше здесь не видела…
— Это потому что я предпочитаю обитать возле склепов, — пояснила дама.
— Вы призрак?
