— Вы думаете, что Ребекка посмела бы убить служанку?
— Вполне, раз она проделала это с ребёнком благородных кровей.
— Но всё-таки, даже если она слышала часть разговора, зачем убивать Марселину, наводя лишние подозрения? Мы ведь могли обнаружить её и раньше, до их отъезда. Посудомойка ведь не видела её лица. Смысл убийства?
— Моя дорогая, ежели Ребекка слышала только часть рассказа, то могла подумать, что рассказчица её разглядела. Женщину убили вчера утром. Скорее всего Марселину душили во время мессы по Аурелии, — ответил Оливье.
— Святые угодники! Не зря мне эта девица не понравилась с самого начала, — вмешалась возмущённо Мод, о присутствии которой мы совершенно забыли.
— Чем же она вызвала неприязнь у тебя? — поинтересовался граф.
Служанка заново пересказала услышанный ею разговор, после чего Оливье нахмурился.
— Похоже, как и почему действует Ребекка, я начинаю понимать, — произнёс задумчиво он.
Весь день я провела в подавленном состоянии — ещё одна внезапная и безвременная
смерть навевала самые мрачные мысли и чувства.
Оливье и месье Жаме занимались осмотром комнаты служанки и её тела. Они так же опросили и прислугу, но никто ничего не слышал и не видел. Марселина и раньше любила приложиться к креплёному вину, а потом отдыхать по пол дня, перекладывая свою работу на своих двух молоденьких племянниц, которых она же пристроила в замок мыть посуду. Но когда она отсутствовала целые сутки, не поставив никого в известность, её начали искать. Дверь в её комнату была заперта, потому и решили, что она ушла. Повар послал в городок, где она жила, мальчика, но родные тоже не видели женщину. Труп обнаружили случайно — по тошнотворному запаху, ведь в этот вечер соседние комнатки хорошо протопили, стены нагрелись и тело Марселины, вдобавок, почти сутки пролежав в собственных испражнениях, стало быстрее разлагаться.
После осмотра месье Жаме, труп посудомойки отправили родным, чтобы те могли достойно похоронить её на следующий день.
Ничего удивительного, что после такого происшествия мы все сидели за обеденным столом молчаливые и мрачные.
— Милый брат, мне кажется, что отцу Доминику следует окропить весь замок — слишком много зла и слабых в вере душ здесь под одной крышей, — несколько холодно произнесла Эммильена, когда мы вкушали первые блюда.
— Что ж, молитвы это неплохой выход, дабы успокоить слуг. Хотя для меня важнее найти и покарать убийцу, — задумчиво ответил Оливье.
— Но ведь убийца девочки найдена — эта греховная, развязная девица, которая отважилась на связь вне брачной клятвы, — фыркнула сестра графа, — Ну, а ту словоохотливую праздную женщину наверняка убил её собутыльник. Либо кто-то из слуг обокрал её, — высказала она свои доводы.
— Марселина не хранила в комнате ценных вещей. Там была только старая сменная одежда, пара башмаков, да узелок, куда она складывала объедки, коими делился с ней повар, — заметил Оливье.
— Человек, у которого в душе нет веры — лёгкая добыча лукавого. Тут и повод для убийства не нужен, — возразила Эммильена.
— Не сомневаюсь, что имея рядом такую ревностную христианку, как вы, сестра, мы не падём под происками искусителя, — почти не скрывая сарказма, ответил мой супруг.
Графиня дель Альваро недовольно поджала губы.
— Кстати, я вспомнил, что вы должны отработать наказание за воровство, — словно невзначай, произнёс Оливье, посмотрев на молчаливого Эмиля.
Мальчик коротко кивнул, совершенно не подав ни единого знака протеста.
— Послушайте, это просто недоразумение — мой сын имеет право брать вещи в этом замке. В конце концов, он принадлежит и к моему роду тоже, поэтому то, что он взял старую шпагу, не может считаться преступлением, — попыталась вступиться за него мать.
— Вы ошибаетесь, сударыня. Даже Рауль получает наказание когда что-то берёт без спроса. Ваш сын — не мой наследник. И пока он живёт в моём замке, должен считаться с моими законами и порядками, — холодно отрезал мой супруг, — Как только закончите с едой, отправляйтесь в зал фехтования. Там вы должны отмыть полы и отдраить их. Всё необходимое слуги принесут, — обратился он к Эмилю.
— Что??? Да как вы смеете?! — воскликнула Эммильена, — Вы опускаете моего сына до уровня полотёра, мальчика-слуги?!
— Сестра, уймитесь! Физический труд ещё никому не приносил вреда. А если ваш сын изберёт военную карьеру, то, уверяю вас, что вначале он не только шляпой с перьями будет размахивать, да эфесом шпаги хвастать, — довольно жёстко осадил Эммильену граф.
— Оливье, то, как вы обращаетесь со мной и с моими детьми — это унизительно. Если мы вам неугодны в этом замке, если я чужая в своём доме, то мы его покинем. Сегодня я напишу письмо своей подруге в Париж, графиня д`Аркур, я уверена, приютит нас. Она всегда была отзывчива и добра, — эмоционально выпалила его сестра.
