— Послушайте, я ведь не упала в обморок, меня сморил сон от общения с месье Филиппом и мадам Адели, — начала объяснять я.
— Вы всё равно выглядите уставшей и бледной, поэтому принимайтесь за еду, — скомандовал Оливье.
— Я не съем это всё, нет аппетита.
— А вы начните вкушать пищу и он появится, — подсказал аббат.
— Кстати, мадам Адели видела убийцу, которая утопила девочку, — начала я, параллельно отправляя в рот небольшие кусочки жареной курицы.
Я поведала им о встрече с призраками и о том, что услышала Дама в Сером, правда, опустив при этом сальные шуточки месье Филиппа.
— Скверная картина, — пробормотал граф, садясь на кровать подле меня, — Если это правда, то возникает ещё больше вопросов, ведь доказательств вины Ребекки нет совсем. Но у нас есть подозреваемая, имевшая неосторожность появиться в не в то время и не в том месте. Кстати граф де Брионн уверен в её виновности. Он приедет через пару дней, дабы стать свидетелем суда над девушкой.
— Они уже отбыли? — спросила я.
— Да, сразу после завтрака. Вместе с этой служанкой, — ответил супруг.
— Но Катарина не убивала Аурелию, это же очевидно! — возмутилась я.
— Откуда вы знаете имя девушки? — удивился Оливье.
— Я стояла возле открытого окна, когда вы беседовали с ней во дворе, — объяснила я.
— Мадам, по-моему, вы игнорируете советы месье Жаме — никаких сквозняков! Умерьте своё любопытство. Уж лучше я потом буду вам подробно всё рассказывать, — холодно заметил супруг.
— Но Анна, тем не менее, права, — подал голос Рене, — Я поговорил с Катариной по душам. Учитывая, что я духовное лицо, она была со мной более откровенна, — отметил он.
Я усмехнулась, когда он вскользь упомянул о своём сане.
— Надеюсь, что вы не собираетесь нарушать тайну исповеди, мой друг, — сказал Оливье.
— Ну, что вы — исповеди не было. Грехи я ей не отпускал, а просто посоветовал рассказать всю правду, ибо ложь в этой ситуации означает для неё виселицу, — возразил Рене, — Катарина напугана. Она несколько легкомысленна, наивна, но всё-таки не полная дурочка. При всех слугах она не могла говорить открыто о своём позоре, поэтому, естественно, смолчала. Дело в том, что её соблазнил Гуго де Лаон, младший сын барона де Лаона. Обещал девице, что если та родит для него сына, то он перевезёт её в замок, сделает официальной любовницей, что она будет как сыр в масле кататься. Катарину это предложение прельстило, она пошла на связь с этим юнцом и вскоре понесла. Однако, узнав о её положении, он несколько охладел к ней. Тем временем юношу женили. Супруга его оказалась ревнивой, про связь, ясное дело, прознала от местных кумушек, и приказала избить беременную Катарину. В итоге та потеряла ребёнка, а кто-то в городке придал всё это большой огласке, приукрасив грязной сплетней о торговле телом за деньги. Скажем так: общество городка Ла Фер не приняло такого вольного поведения — смешки и издёвки стали преследовать её. Да ещё она отчего-то взяла, что детей более иметь не сможет. В итоге, после очередной ссоры со строгим отцом она решила, что жить ей не стоит, и, взяв лошадь, что привели подковать кузнецу, собрала подарки своего подлого любовника, то, что шила для будущего ребёнка и ускакала с этим тюком. Она думала утопиться в озере. Вещи-то она выкинула, но не смогла сама прыгнуть в воду — сидела и ревела… Потом решила уехать из города в Париж, села на лошадь и отправилась назад. Но, кстати, на обратном пути она видела женщину с ребёнком, которые шли на озеро. Дама в плаще насильно тащила туда девочку. Однако ей и в голову не пришло, что дитя ведут на смерть. А ещё Катарина заметила, что плащ и платье на женщине были добротными, из хорошего материала, благородного. Такое она видела на знатных дамах.
— К слову, Катарина запомнила тех, кто её избивал? — спросил внезапно граф.
— Нет. На неё напали в темноте, когда она шла из деревушки, что возле вашего городка. Люди были в чёрных одеждах, но во время избиения приговаривали, что ей это за распутство. Поэтому она сама и решила, что это организовал либо её ухажёр, либо его жена. Она еле добралась домой. Хельга её выходила, но ребёнок был потерян.
— Вы же не будете её казнить, только потому что граф де Брионн решил, что она должна умереть?! — спросила я, взглянув на супруга.
— Дело не в том, что я хочу, а в том, что я должен сделать. Граф де Брионн вправе начать со мной тяжбу, если я не предоставлю ему убийцу. Либо мы должны убедить его в невиновности Катарины, и указать на причины преступления Ребекки, — ответил задумчиво Оливье.
— Но даже если мы поверим на слово этой загадочной даме-призраку, допустив, что это не её шутка или, скажем, она верно всё расслышала… то нам не понятен мотив служанки. Ведь за убийство девочки её повесят, кому выгодна смерть Аурелии?
— Прекрасный вопрос, Рене. А ещё мне кажется, что надо навести справки об этих Брионнах. Но увы, у нас нет времени, чтобы разъезжать по Бордо и расспрашивать их соседей, — заметил мой супруг.
