— Возлежать с дворянином, забеременеть от него, а потом шантажировать? Да, запросто. К тому же, если бы родился ребёнок, хотя, честно, не представляю, как, это был бы величайший позор для отца. Он отдал бы последние деньги, лишь бы Онор замолчал. Либо, что намного очевиднее, заставил бы его замолчать, — ответил мой супруг.
— Но разве этот актёр не понимал всего риска? — удивилась я.
— Возможно, что понимал. Поэтому он посвятил в это тех девушек. Может они помогали ему в этой авантюре?
Я согласно кивнула. В таком случае становилось понятно, почему их убили…
Когда мы вернулись, то заметили незнакомый экипаж во дворе.
— Рене не мог так быстро вернуться, — задумчиво заметил граф.
Но вскоре мы услышали настоящие вопли, и последовавшие за ними крики возмущения. Эти голоса мы с Оливье безошибочно узнали.
— Иди сюда, нечестивица! Позор моих седин! Как только приедет Оливье, то ты отправишься в монастырь! В Эльзас!!!
Граф Сазерленд втаскивал в холл Женевьеву, держа её за рыжую косу, а та завывала от боли, как иерихонская труба.
— Адам, я рад вас видеть, но что случилось? — граф помог мне спешиться и мы подошли к лорду Сазерленду, с возмущенно орущей дочерью.
— Отпустите меня! Мне больно! — пыталась она вытащить косу, из его крепких пальцев.
— Ещё раз пикнешь — обрею налысо! — рявкнул в её сторону лорд Адам, — О, горе мне — эта маленькая тварь опозорила весь наш род! — заорал он.
— Да не было ведь ничего! — взвизгнула Женевьева, рыдая от горя и унижения.
— Адам, отпустите свою дочь, отдохните с дороги, и после мне всё расскажите. Может, сумеем изменить вашу ситуацию, — спокойно предложил супруг, вытащив косу племянницы из рук графа, и перепоручил её мне, — Пройдемте в кабинет. Там у меня хранится отменный ром для сложных ситуаций, — и он повёл расстроенного отца в сторону библиотеки.
Я посмотрела на Женевьеву. На лице её были синяки. Видимо кто-то особо сильно отхлестал её по щекам. Тёмные пятна так же покрывали и её руки, а сама она ревела не переставая. Я отпустила волосы, насильно всучённые мне, и повела её в спальню, которую та занимала до отъезда.
— Спасибо, — сказала она, когда я предложила организовать ей ванную, и доставить ужин в комнату.
Более девушка не проронила ни слова. Она сидела, забившись в угол, обхватив голову руками. Вскоре я узнала, что печалиться было от чего.
Оливье пришёл в нашу спальню поздно. От него сильно несло алкоголем, но говорил он чётко, хотя и предпочёл сразу лечь, как только сумел раздеться.
— Да, ситуация очень плохая, — пробормотал он, — Женевьева с отцом отбыли тогда погостить у графа де Лоррена. Там она встретилась с его младшим братом: пройдохой и развратником. Тот, сразу поняв, что за златые горы наша рыжеволосая дурочка поднимет юбку, наобещал ей свадьбу, если она впустит его в «райские кущи».
— И она впустила?! — удивлённо взглянула я на супруга.
— Практически, виконт снял уже штаны, а она была нага. Но они забыли закрыть дверь, и вошедшая горничная Женевьевы подняла крик, решив, что девушку насилуют. Прибежал лорд Адам и хозяева. Все узрели это. Потом узнав, что, вроде как, непоправимого не случилось, выставили лорда Адама и его дочь из замка, пригрозив ославить девушку на всю Францию, если не успокоятся, — зло прошипел Оливье.
— Лорд Адам вызвал обидчика на дуэль?
— Нет, что вы. Ему пришлось замолчать и уехать. Они на самом деле крайне бедны. У Женевьевы нет ничего, кроме титула. Тягаться с богачами де Лорренами им не по силам. Да и на репутации моей племянницы большое пятно — слухи-то всё равно уже пошли.
— Какой ужас! Ей придется стать монахиней! — воскликнула я.
— Есть у меня запасной вариант. Но лишь если жених согласится взять такую девицу, — мрачно пробормотал граф.
— Кто же этот «святой человек»? — спросила я с сарказмом.
— Моя дорогая нимфа, не люблю загадывать наперёд. Он приезжает завтра. Вот тогда и узнаете вместе со всеми.
Однако на следующий день моё любопытство было удовлетворено и без пояснений графа, так как именно тогда прибыл месье дю Валлон. Оливье написал ему ещё до приезда Женевьевы и её отца, рассказав о ситуации с их другом Д’ Артаньяном, дабы тот приехал поддержать его. Я мысленно улыбнулась, поняв, кого строптивой девице пророчат в мужья.
Она ожидала явно не такого принца на белом коне. В принципе Исаак дю Валлон де Брасье де Пьерфон был человеком довольно добродушным, весёлым, и любившим вкусно поесть. По словам Оливье, в наследство от разорившегося отца ему досталось совсем мало земель. Поэтому поступление в роту королевских мушкетёров было, своего рода, попыткой улучшить своё материальное положение.
