— Восхитительно. Довольно часто исполнял роли дам. Притом никто почти подмены не видел. Я уж думал, не плохой куш сорвём с такой королевой или богиней. Но только приехали мы в Прованс, как он вдруг сорвался, и по девицам пошёл, — с горечью в голосе закончил месье Бюжо.
— По девицам? — не поняла я.
— Да, мадам. К нему стали бегать какие-то девки. Ну что ещё может делать с ними парень в спальне на постоялом дворе? Хотя, если честно, даже хорошо, что он исчез. А то бы остальные актёры побили его, за злую шутку, — продолжил он.
— И как же он пошутил? — спросил Оливье.
— О, он направил нас в земли месье де Лаваля, заявив, что тот обожает театр. Мы, как идиоты, приперлись туда. Даже одно представление успели дать. На нём был сын графа, а позже приехал и сам граф. А затем нас разбудили посреди ночи, и выкинули из графства взашей. Часть нашего инвентаря уничтожили, — возмущённо поведал месье Бюжо.
— Разве мог Онор знать ранее де Лавалей? — осведомилась я.
— Наверное. Он тут был ранее, это точно. Парень знал все тропы, куда повернуть… он нам дорогу-то и показывал в графстве.
— И вы не обеспокоились, после его исчезновения? — удивился мой дядя.
— Конечно обеспокоились! К тому же срочно требовалась замена на главные женские роли. Но он прислал записку, где сообщал, что встретил старых друзей, и уезжает с ними в Эльзас. А одежду и остальные вещи оставляет нам. Это очень благородно с его стороны — такое мы себе не могли позволить. Поэтому мы и искать его не стали, — пояснил наш собеседник.
В это время он увидел, как одна из «дам» знатно приложилась к фляге.
— Ланс, кончай пить!!! Тебе завтра юную и непорочную деву играть, а своим перегаром ты убьёшь зрителей, — закричал месье Бюжо, и, извинившись, поспешил продолжить воспитательную работу в рядах актёров.
Озвучив дяде намерение изъять мои старые наряды, я поднялась на верх в свои комнаты. Как ни странно, но месье де Бельфор и Оливье пошли в след за мной. Не став возражать, я начала вытаскивать из шкафа старые платья. Некоторые из них были уже слишком узки мне в талии, но должны были идеально сесть на Марианне.
— Мадам, сколько вы ели, раз носили такие размеры? — спросил граф, критически взглянув на одеяние из чёрного бархата, ширина в талии которого была чуть больше десяти дюймов.
— В те времена я сильно похудела от горя, — припомнила я давно минувшие дни, бывшие для меня, как в тумане.
— Тогда я застал её в очень плохом состоянии. Она всё время плакала, месье, причитала, и пила, преимущественно, воду, — тихонько подал голос мой дядя.
— То есть, обычное ваше поведение, Анна, — усмехнулся супруг.
— Думаю, эти наряды подойдут Марианне, пока она не оправится, — заключила я, игнорируя колкости Оливье.
Позвав служанку, я стала собирать вещи. В это время граф рассказывал моему дяде о Эммильене и племянниках, и их горе.
— Эти испанцы дикий народ, всегда говорил. Наша королева отличается от них, за счёт австрийской крови. А в прочем же — все их мелкотравчатые дворяне спесивы и глупы, — подвёл итог месье де Бельфор.
— Я вот думаю про ту записку — она и правда существует, или её всё же выдумал месье Бюжо? — подала я голос.
— Второе весьма вероятнее, — ответил граф, — Парень пропал, а их это не заинтересовало. Ведь из-за него их избили, поэтому они просто забрали его вещи, и уехали.
— Странный народ, вы, женщины. Как можно любить такого мужчину, что напяливает на себя юбки, да лицо румянами покрывает? Ведь срамота-то какая… Сразу вспомнился случай один, с Красавцем Леоном, — вклинился в разговор дядя.
— А это ещё кто такой? — спросил Оливье, удивлённо приподняв бровь.
— Слугой был у одного вельможи. Красив как Нарцисс, на девицу похож сильно был. Так хозяин наряжал его дамой, и знакомил с вельможами, на которых зуб имел. Представлял слугу дальней родственницей или просто знакомой. Намекал на её доступность, а Леон охмурял их. Ну потом, ясно дело, доходило всё до постели. «Дама» вначале предлагала использовать нечто пикантное. Не обычную позу. И вот, когда кавалер уже готовился отправиться в таком положении исследовать «грот любви», появлялся хозяин с несколькими свидетелями. Леон спешно стаскивал парик и панталоны, чтобы все видели, что он явно не женщина, и вопил о насилии, со стороны дворянина.
— Какой кошмар, — произнёс супруг.
— Но эти два шантажиста, требовавшие деньги за молчание, плохо закончили. Леона оскопили, и удушили, а его хозяина зарезали, что естественно, «неизвестные». Леон этот любил часто баловать себя косметикой, но, поганец, дамам нравился. Они прям млели от его парфюма, волос, и так далее, — с некоторым разочарованием закончил дядя.
Про истинный пол незнакомки сообщать дяде мы не стали. Поймав неоднозначный взгляд Оливье, я внезапно натолкнулась на одну мысль. По возвращению домой я высказала её вслух:
— А мог ли Онор поступить так же, как и тот развратник-Леон?
