В комнате тихо. Казалось, никто не шевелится, и всем словно как-то не по себе.
Сима забывает обо всем. Она прорывается сквозь запреты Назария и подходит к Федоту.
– Что было потом? – требует она продолжения.
– Не знаю, – честно отвечает он. – Не знаю, как там было на самом деле. Говорят, что убить-то убили, а вот куда их потом эти злодеи закопали – никто так и не узнал. По сей день неизвестно! Нет могилы. Только вот не понять никому – ладно еще тот парнишка. Может он и впрямь чем-то насолил тем ворюгам. Но ребенок – в чем был виноват? Говорят, что девочка была, как ангел, никому злого слова не сказала. Тихо себе жила и умерла бы своей смертью, если бы позволили, – он грозит в пространство кулаком. – За таких беззащитных Бог особенно вступается. А после этого несчастья дом тот начал пустеть. Люди разъехались в другие села, подальше от этих мест. А те, кто остались, тоже уехали, но позднее. А коллеги мои, что ходют… ну туда, на свалку, такие страшные вещи рассказывают, что и не передать. Говорят, будто девочка та приходит вечерами в образе ангела – белая такая вся, одежды на ней развеваются и светятся. И молчит она, ничего не говорит. Будто бы приходит она, чтобы отца своего навестить. Вот и сомневаются люди – может он и не умер вовсе, раз ребенок на том свете отыскать его не может.
– Глупые суеверия, – громко заявляет кто-то из гостей. – И вы им верите?
– Я так и знал, – Федот безнадежно машет рукой. – Но люди наши… они до сих пор туда ходют, и как не боятся только… Вот только вчера они видели, как ангел прямо над мусорником светился. А домик тот, двухэтажный, загорелся от чего-то. Последние жильцы не стали его починять. Оно и правильно. Ни один бездомный не согласился бы там жить!
Сима закрывает руками лицо. Слезы безудержно льются, она не может их сдержать. Она всхлипывает все громче и громче, пытается что-то сказать, но не получается.
– Сима, ты что! – Олег вскакивает из-за стола и подходит к ней, ласково обнимает за плечи и пытается оторвать ее руки от одежды Федота, в которого она вцепилась. – Это все выдумки, не принимай близко к сердцу!
– Нет, сначала ответь, – с другой стороны к ней подходит Назарий. – Почему ты так реагируешь на эту глупую историю?
– Федот, скажи, что это все неправда, – просит Сима. – Это неправда!
– Конечно, неправда! – Олег успокаивающе гладит ее по спине и плечам.
– Бес меня попутал, – раскаянно шепчет Федот. – Забыл я вовсе, что твой папа тоже картинки рисовал… И зачем я только…
– Мой папа не умер, нет, – снова разражается слезами Сима. – Он не умер!
– Успокойся, – громко говорит Назарий. – У тебя будет такой отец, о котором ты мечтаешь – здоровый, красивый, сильный, способный тебя обеспечить, а не какой-то там неудачник.
Сквозь пелену слез Сима видит, как Фролыч отделяется от окна и покидает комнату. Вскоре слышен звук закрывающейся двери.
– Какая плохая, ужасно плохая легенда! – Федот и сам начинает хлюпать носом. – Так жалко девочку… И художника того…
– Нет, милый Федот, – Сима обнимает его. – Художник не умер. И девочка жива.
– Тебе-то откуда знать? – грубовато спрашивает Назарий, пытаясь за руку оттянуть ее от Федота.
Сима пожимает плечами. Она уже почти успокоилась. А может ее отрезвил уход Фролыча. Он как бы всем видом показал, что тоже не верит в конец этой истории, что это все – абсурд. Это придало ей сил тоже не верить.
– Потому что девочка из легенды – это я, – говорит Сима.
– С меня достаточно! – Назарий хватает ее за руку и тянет вон из комнаты.
– Нет, постой! – Сима упирается. – Я должна… мне нужно спросить у Федота, он знает о моем отце, как ты не понимаешь!
– Я все слишком хорошо понимаю, – Назарий волоком тащит ее к двери. – Как знал – не нужно было тебя сюда везти.
К ним подоспевает Олег.
– Как, почему вы уже уходите? – он непонимающе переводит взгляд с Симы на Назария. – В чем дело?
– Ну что, ты доволен всем? – спрашивает Назарий не без сарказма. – Получил, что хотел?
Олег отвечает не сразу.
– Да, – говорит он спокойным голосом, не в тон Назарию. – Не понимаю, почему ты не смиришься с правдой.
– У нас разная правда, – Назарий грубовато бросает Симе куртку. – Но я свой долг выполнил, пора и честь знать.
– А как же праздничный торт? – Олег с сожалением смотрит на Симу, делая вид, что не слышит Назария.
– Я сыт по горло! – отвечает Назарий вместо нее. – Хорош друг! Вот уж не ожидал.
– Я сдержал свое обещание, – говорит Олег так тихо, что Сима едва отвечает слова. – И я никогда его не нарушу. Но тебе лучше остановиться, пока не поздно: ты уже проиграл.
– Это мы еще посмотрим, – Назарий подталкивает Симу к двери.
– Мне тебя жаль, – говорит Олег.
Сима успевает только посмотреть на него. В глазах Олега привычная ему прямота, смешанная с печалью. И ей не понятно, почему нужно сейчас уходить, и почему Назарий так разозлился, почему он сердится на Олега, который не сделал ему ничего плохого?
Они спускаются по лестнице со второго этажа. Назарий так торопится, будто от его поспешности зависит чья-то жизнь.
