Ангел с черным крылом полностью

Снова зазвенел колокольчик, уже намного ближе – и Уна вспомнила совсем другой эпизод. Другая тускло освещенная забегаловка. Бродяга Майк осушает свой бренди и многозначительно смотрит на нее. И тут, звеня колокольчиком, подъезжает карета скорой помощи и останавливается рядом с салуном – как раз после того, как Бродяга Майк уходит.

Назойливый собеседник продолжал нести какую-то чушь, но Уна шикнула и махнула рукой, желая только одного: чтобы он заткнулся. Что-то в ее воспоминаниях было особенным сегодня, словно открылась какая-то потаенная дверь. Она закрыла глаза и мысленно снова оказалась там, в грязном проулке. Вспыхивает спичка Дейдре. В ее свете видно тело Бродяги Майка с каким-то шнурком вокруг шеи. Около него на корточках мужчина в форме. На шее у Бродяги Майка… это был не пояс и не веревка. Это был медицинский жгут. Темная куртка и кепка с небольшим козырьком… Форма кучера кареты скорой помощи.

Снова и снова Уна представляла себе те моменты за секунду до того, как спичка прогорела и погасла. Холодный воздух. Легкий снег. Запах мочи и гнили. Убийца, удивленно смотрящий прямо на них.

Уна распахнула глаза.

Конор!

Уна стояла в тени, которую отбрасывала большая каменная арка проходной. Каменное здание почти готово. Забавно, но она совсем не обращала внимания на строительство, хотя ходила мимо каждый день. Рабочие собирали инструменты, собираясь домой, а сторож, сидя на груде кирпичей, уминал свой ужин.

Уна специально подгадала время. Медицинский персонал сейчас тоже начнет расходиться. Сестры будут заняты ужином для пациентов. Сумерки ей тоже на руку.

И все же Уна колебалась. Если сестра Хэтфилд или директриса заметят ее, они тут же вызовут копов. В Нью-Йорке ей больше не жить, но если она даст деру прямо сейчас, она еще сможет добраться до Бостона или Филадельфии и начать с чистого листа. Да, будет опять одиноко и паршиво, но все же лучше, чем на острове Блэквелла. Но нет! Надо обязательно сообщить хоть кому-нибудь о Коноре! Если тот убил Бродягу Майка, то, вполне возможно, он же убил и Дейдре и ту несчастную из психиатрического отделения. И в опасности были все в этой больнице. Включая Дрю и Эдвина.

Сердце ее сжалось. Как это сказала мисс Перкинс? Что ей надо постараться соответствовать мнению Дрю о ней? Но Дрю всегда думала о ней лучше, чем она есть на самом деле. Уна-воровка просто пожала бы плечами и подумала бы, что Дрю – обыкновенная деревенская дурочка-простушка. Но теперешняя Уна думала о другом: может, так и поступают настоящие подруги?

Уна глубоко вздохнула и двинулась-таки вперед. Проходя мимо рабочих, она, как всегда, бегло улыбнулась им и бросила «Привет!» Самое лучшее в ее ситуации – вести себя как обычно.

– Вы сегодня не работаете, сестра Келли? – окликнул ее один из рабочих.

– Да, выходной, – небрежно ответила она и улыбнулась. Но тут же с опаской посмотрела на сторожа. Его мисс Перкинс вполне могла уведомить об отчислении Уны. Но тот самозабвенно жевал свой ужин, не обращая на нее никакого внимания.

Она попыталась проникнуть в здание больницы через кладовую на первом этаже – но дверь оказалась заперта. Соседняя дверь – боковой вход в юго-западное крыло – была тоже закрыта. Через главный вход войти она не решалась. Даже самая лучезарная улыбка не поможет ей промелькнуть незамеченной мимо смотрителя О’Рурка. Тот уж наверняка знает, что ее отчислили, и препроводит прямиком в полицейское отделение.

Выход только один – пройти через подвал. Толстая деревянная дверь оказалась не заперта и громко заскрипела, едва Уна прикоснулась к ней. Уна не так хорошо ориентировалась в подвалах больницы. Она пробиралась почти на ощупь, и от страха по телу ее то и дело бежали мурашки. Дрю предположила, что убийца Дейдре очень хорошо ориентировался в подвалах больницы. Достаточно хорошо, чтобы тайком пробраться в палату Дейдре и задушить ее медицинским жгутом. Подумав об этом, Уна содрогнулась. А что, если Конор и сейчас здесь? Что, если он уже увидел ее и следит за ней?

Она уронила что-то твердое и холодное и вскрикнула от раздавшегося грохота. В панике Уна втиснулась в небольшую нишу со швабрами и закрыла глаза. Эхо грохота постепенно затихло. Уна вздохнула и заставила себя открыть глаза. В коридоре никого не было. Только покачивалось опрокинутое ведро.

– Идиотка! – выругалась Уна и крадучись стала двигаться дальше.

И вот, наконец, лестница в главное здание. Сердце Уны отчаянно колотилось. Она стала тихонько взбираться по лестнице. Там, в главном здании, она ориентировалась гораздо лучше. Но и шансы быть пойманной там тоже гораздо выше.