Ангел с черным крылом полностью

Уна убрала руки от книг. Какой смысл во всех этих красивых историях, если они не помогают обрести ни денег, ни крыши над головой?

– А можно мне теперь посмотреть мою комнату?

– О, да, конечно! Представляю, как вам не терпится осмотреться в своей комнате и познакомиться с соседкой. Пойду возьму белье, и вместе пойдем наверх.

В ожидании миссис Бьюкенен Уна прошла от стеллажей с книгами в дальний угол комнаты, где в камине тлели угольки.

«Соседкой», – сказала миссис Бьюкенен. У нее что, будет всего одна соседка по комнате? Уна предполагала, что все ученицы спят в одном большом зале. Комната на двоих – это просто невиданная роскошь! Похоже, то время, что ей придется здесь переждать, пока не уляжется шумиха вокруг убийства Бродяги Майка, она проведет далеко не в худших условиях!

Справа от камина на стене висело какое-то письмо в красивой рамке. Обрамить письмо и повесить его на стену? Довольно странно, если оно не от самого президента Артура[30], конечно. Уна подошла поближе, чтобы прочитать, от кого же это письмо. Но видно было только его первую страницу. Наверное, остальные были под ней. Обращение было просто «Сэр!», и первая строка звучала так: «от всего сердца желаю Вашей ассоциации благословения Божия в этом нелегком деле – реформировании…» и далее шло подробное описание обязанностей медицинских сестер и тех качеств, которыми они должны обладать. «Медицинские сестры – это не медики! – продолжал автор письма. – Наоборот, они выполняют распоряжения врачей и хирургов, и именно они обеспечивают порядок в медицинских учреждениях, следя, прежде всего, за чистотой, регулярностью проветриваний, питанием пациентов и так далее». В этом письме сестра милосердия описывалась как умная, культурная и благочестивая женщина. Упрямством же – по мнению автора письма – отличаются лишь женщины недалекие и глупые.

Уна хмыкнула. Пару раз в жизни ее называли упрямой, но она всегда считала, что по-настоящему глупы как раз те, кто кичится своим происхождением и благочестием.

Уна услышала за спиной шаги и обернулась. Шедшая к ней женщина словно сошла с одного из пасторальных пейзажей, что висели на стенах вокруг. Платье ее хоть и было сшито из добротной шерстяной ткани, но выглядело каким-то простецким и деревенским. Если кожа женщин, живущих в городе, всегда выглядела матовой и какой-то болезненно-желтой, то у нее она была здоровой, слегка загорелой и словно омытой утренней росой. И у нее был естественный румянец на щеках. Она радушно улыбалась, открыто, без всяких задних мыслей. Если бы Уна столкнулась с ней в парке или на вокзале, то непременно обчистила бы ее карманы и сумочку.

– Представляете, это письмо действительно от нее!

– От нее?

– Да. От мисс Флоренс Найтингейл![31] Основатели нашей школы спрашивали ее совета, когда продумывали, какой должна быть эта школа. Это ее ответ. Вы знаете, что из стен ее школы вышли уже более пяти тысяч медицинских сестер, которые работают сейчас по всему миру?

Да уж, эта женщина, может, и родилась в деревне, но разговаривает почти как коренная жительница Нью-Йорка, и с таким приторным энтузиазмом, что аж зубы сводит. Уна отступила на шаг назад, потому что женщина подошла так близко, что уже могла залезть к ней в карман, и чуть не опрокинула ведро с золой, стоявшее у камина.

– Да, кстати, я мисс Льюис. Но можете звать меня просто Друзилла. Уверена, мы обязательно подружимся. Я так рада быть здесь, что, боюсь, лопну от счастья!

Зажатая между камином и стеной, Уна поморщилась, боясь, что восторг Друзиллы перерастет в припадок.

– Всегда мечтала стать медицинской сестрой, – продолжала щебетать Друзилла, – а вы? С тех самых пор, как прочитала «Записки об уходе» Флоренс Найтингейл. А мне тогда было всего-то десять, представляете?

Тут на выручку Уне пришла миссис Бьюкенен с грудой белья в руках.

– Простите, что перебиваю, мисс Льюис, но я хотела показать мисс Келли вашу с ней комнату, а то скоро мне надо будет спуститься на кухню и помогать поварам с ужином.

– Нашу комнату? – в растерянности переспросила Уна.

– Да, вы в одной комнате.

– Ура! – чуть не запрыгала от радости Друзилла.

Она тут же схватила Уну под руку и забрала белье у миссис Бьюкенен.

– Я сама провожу ее!

Миссис Бьюкенен благодарно улыбнулась и зашагала прочь, оставив Уну заботам Друзиллы. Они поднялись по лестнице на два пролета, а потом зашагали по длинному коридору. Друзилла неустанно трещала про эту Найтингейл. Несмотря на то, что коридор был достаточно хорошо освещен, Уна инстинктивно стала искать в кармане спички. В отличие от трущоб, где коридорчики были такими узкими, что в них с большим трудом могли разойтись боком два человека, здесь по коридору бок о бок могли спокойно шагать три женщины в платьях с пышными юбками. Так что высвободить свою руку из цепкой хватки Друзиллы под предлогом тесноты коридора у Уны шансов не было.