Ангел с черным крылом полностью

Уна не отводила глаз. Эта мисс Хэтфилд ничто против жуликов, гангстеров и копов, с которыми Уне приходилось иметь дело в трущобах. И все же у Уны вспотели ладони и чаще забилось сердце. А она-то хотела вести себя тихо и оставаться незаметной.

– Все остаются? – переспросила мисс Хэтфилд после очередной долгой паузы. – Отлично! Тогда приступим.

Не прошло и пары часов, как слова мисс Хэтфилд получили первое подтверждение. Они еще даже не закончили осматривать больницу. В двадцать пятом отделении они прошли мимо каталки, на которой лежал мужчина, поступивший в больницу только что. Несчастный случай на металлургическом заводе. Вокруг него суетились три врача и сестра. Но вот сестра по команде доктора умчалась за дозой морфина. И Уна вместе с остальными испытуемыми увидели, в каком состоянии этот мужчина. Правая нога торчала в сторону под неестественным углом, а лицо напоминало цветом баклажан, опухшее и все в ссадинах. Но хуже всего обстояло дело с рукой: ниже локтя торчал только обломок кости, окруженный окровавленной плотью.

Некоторые женщины ахнули. Одну стошнило в ближайшее мусорное ведро. Другая упала в обморок, сильно ударившись головой об пол. Друзилла вцепилась в руку Уны и отвернулась, вмиг побледнев. Как только Уна убедилась, что Друзилла не потеряет сознание, она высвободила свою руку и подошла ближе, чтобы посмотреть, как доктора будут пытаться спасти жизнь мужчины. Поврежденную руку перетянули жгутом, чтобы остановить кровотечение. Тем временем двое врачей дискутировали, можно ли оперировать пациента прямо сейчас или же дождаться, когда его состояние хоть немного стабилизируется. Третий ощупывал голову пострадавшего, словно проверяя целостность черепа, не обращая внимания на его истошные крики.

Вид крови не пугал Уну. И окровавленной обнаженной плоти тоже. В трущобах она видала и не такое. Но истошные вопли оглушали, отдаваясь во всем теле, и она испытала облегчение, когда вернулась сестра, неся в руке готовый шприц с морфином.

Один из врачей – молодой мужчина в накрахмаленном белом халате, с серьезным и спокойным взглядом – взял шприц у медсестры и склонился над пациентом, собираясь сделать ему укол в руку. Но тот, не контролируя себя от болевого шока, резко дернулся и выбил шприц из его руки. Шприц со звоном упал на пол и подкатился прямо под ноги Уны.

– Мисс Келли! – окликнул ее кто-то сзади.

Она обернулась и увидела очередной свирепый взгляд мисс Хэтфилд.

– Сейчас же отойдите! Не мешайте работать!

Уна стояла не меньше чем в трех шагах от врачей и хотела услышать их решение о времени операции, но подчинилась мисс Хэтфилд и вернулась к остальным. Та из них, что упала в обморок, уже пришла в себя и сидела на стуле. На лбу у нее наливался большой синяк. Мисс Хэтфилд попросила одну из уборщиц проводить девушку обратно в спальный корпус, а остальных увела в следующее отделение. Без сомнений, на ужине эта девушка уже не появится.

– Не растягивайтесь! – скомандовала мисс Хэтфилд, сверкнув глазами сначала в сторону полноватой девушки, шедшей позади всех, а потом окинув взглядом Уну, словно надеясь поймать ее на каком-нибудь прегрешении. – Мы и так уже опаздываем!

– Что-то она невзлюбила тебя, – шепнула Уне на ухо Друзилла. – Интересно, почему?

Уна лишь пожала плечами. Во-первых, из-за ирландской фамилии. Во-вторых, из-за провинциальной школы. Но Уна подозревала, что было и что-то еще. Что-то, что не понравилось в ней мисс Хэтфилд с самого первого момента, как только их глаза встретились. И надо как можно быстрее выяснить, что именно, иначе мисс Хэтфилд от нее не отстанет. И приложит все усилия, чтобы как можно скорее вытурить отсюда Уну.

Для начала Уну распределили в шестое отделение. Хирургическое, под началом мисс Хэтфилд. В первый день своей полноценной работы она только и делала, что бегала по различным поручениям; вытирала с пола рвоту и относила использованные перевязочные материалы вниз в бак для последующего сжигания. Отработав двенадцать часов, она еле дотащилась до комнатки, которую делила с Дрю. У Уны не было сил даже произнести полное имя соседки или спросить, не возражает ли она против сокращения. Дрю продолжала трещать о том, как провела день, с энтузиазмом ребенка, переевшего сладостей. Уна часто кивала головой, но совсем не слушала.

У Уны отваливались ноги и ломило спину гораздо хуже, чем после целого дня «работы» на Маркет-стрит в образе прихрамывающей сгорбленной старушки. И даже хуже, чем вечером того дня, когда она украла кошелек у судебного пристава и дважды, петляя по закоулкам, пробежала город из конца в конец. Короткая дорога из больницы показалась Уне невыносимо долгой, а придя, она почувствовала, что умирает от голода. Она набросилась на еду как бродяга, не евший несколько дней, с удовольствием обмакивая хлеб в бульон и запихивая себе в рот огромные куски. Набив полный рот, она обнаружила, что все уставились на нее в изумлении.