Ангел с черным крылом полностью

Когда они вошли в комнату, Уна сразу увидела, что здесь гораздо просторнее, чем в той клетушке, которую она делила с Дейдре и другими соседками по трущобной квартирке. В комнате было очень уютно: две деревянные кровати с простыми, но чистыми матрасами, около каждой тумбочка, а в ногах – большой деревянный сундук. Вдоль дальней стенки между кроватями стоял платяной шкаф, довольно широкий и почти до потолка в высоту.

Уна так и застыла в дверях, а Друзилла бросилась застилать ей постель. Неужели она действительно будет здесь жить? Не может быть, тут какой-то подвох… Уна внимательно осмотрела стену, но в ней не было ни выемок, ни трещин. Уна сделала глубокий вдох, потом еще. Чем-то странным пахнет тут. Мылом… И немного цветами…

– Я надеюсь, вы не разочарованы… – продолжала Друзилла, обеспокоенная настороженностью Уны, – а то я уже слышала, как некоторые перешептываются и жалуются, что все слишком простенько. А по мне, так очень прилично. Что скажете? Это ведь, в конце концов, учебное заведение, а не вилла на курорте в Ньюпорте…

Друзилла разгладила покрывало на постели Уны и взбила подушку.

– Ну, как?

Уна все так же стояла на пороге.

Но вот она, наконец, зашла в комнату. И сразу заглянула за дверь. Там было два крючка, на одном из которых уже висело пальто Друзиллы. И больше за дверью не было ничего. И никого.

А чего она боялась-то? Это ж не темный закоулок, где прячутся бандиты, готовые набросить веревку на шею любому. И вряд ли Друзилла была одной из воровок, что работают в паре, когда одна заманивает человека в комнату, а другая бьет его по голове, после чего бездыханную жертву обчищают по полной программе. Представив себе эту картину, Уна еле сдержалась, чтобы не рассмеяться. Да, эта Друзилла, конечно, болтушка та еще, но она наивна и невинна как дитя.

И все же Уна проверила содержимое всех карманов перед тем, как повесить пальто на соседний крючок. Потом она поставила чемоданчик в ногах своей кровати и осторожно потрогала матрас. Он был довольно мягкий, но упругий. Внутри явно не солома и не старое тряпье. Уна постучала по нему всей ладонью, чуть сильнее. А потом резко шлепнулась на матрас на спину, раскинув руки и ноги. Деревянный каркас кровати скрипнул, но выдержал, а матрас не продавился.

Друзилла нервно хмыкнула и присела на край своей кровати как настоящая дама. Уна вспомнила, что говорила на собеседовании миссис Хэтфилд о дурной породе, и приняла позу поприличнее: скрестила ноги и сложила руки на груди. Остается надеяться, что Друзилла не побежит тут же жаловаться на постыдное поведение своей соседки.

К ее удивлению, Друзилла скинула тапочки и тоже развалилась на кровати.

– Ну, что, поспим чуток перед ужином? – прошептала она по-детски заговорщическим тоном.

Уна прикрыла глаза. По правде сказать, она изрядно вымоталась, прилагая все усилия, чтобы попасть сюда.

Но не прошло и минуты, как снова раздался голос Друзиллы:

– Ну, ты чего, совсем? Ботинки хоть сними!

Нехотя Уна расшнуровала свои ботинки и сняла их. Подождав, пока Друзилла снова закроет глаза, Уна быстро спрятала ботинки под подушкой. Странный поступок? Пускай! Зато цела будет ее единственная пара ботинок!

Следующим утром Уна неслась по Двадцать шестой улице, на ходу натягивая пальто и поправляя на голове нелепый белый чепчик. Друзилла семенила за ней. Уна сказала, чтобы та не ждала ее, но Друзилла осталась и ждала, пока та наденет на себя форму в такой же спешке, как голодный пес жует найденную под лавкой кость.

Уна проснулась вовремя. Друзилла так шумно собиралась и болтала, что не проснуться было невозможно. Но уснула снова, как только Друзилла ушла на завтрак. Уна была типичной «совой» и уже давно не вставала рано. Ведь у тех бедняг, что тащатся на работу с рассветом, карманы, как правило, почти пусты. Так что лучше было выспаться и выйти позже, когда на улицах появятся толстосумы.

Второй раз Уна проснулась, только когда Друзилла заскочила за пальто. И вот теперь они пытаются догнать своих сокурсниц и рискуют опоздать на занятия в первый же день. При этом Друзилла то и дело останавливается и отходит в сторону, пропуская встречных пешеходов. Когда они доплелись так до угла улицы, Уна, устав от бесконечных «простите», «извините» и «после вас» своей соседки по комнате, просто схватила Друзиллу за руку и потащила ее сквозь толпу.

Комплекс зданий больницы Бельвью казался массивной крепостью из серого камня и занимал два квартала вдоль Ист-Ривер. В самом высоком из зданий, расположенном по центру, было пять этажей. Весь комплекс напоминал неровную букву «Т», развернутую верхушкой к Двадцать восьмой улице. Больница была обнесена высокой кирпичной стеной с трех сторон. С четвертой были речные доки и Двадцать шестая улица, вдоль которой шел временный деревянный забор. Он остался здесь еще со строительства больницы, и его собирались заменить на решетку с проходной.

– Какое чудное здание! – воскликнула Друзилла, в очередной раз остановившаяся на припорошенной снегом лужайке позади недостроенной проходной.