Ангел с черным крылом полностью

В одной руке Уна несла корзину с грязным бельем, набитую доверху. В другой – грязный соломенный матрас, который она согнула пополам и зажала под мышкой. Она семенила, то и дело останавливаясь и поправляя матрас, чтобы не выронить его. Какого дьявола она здесь делает? Она совсем не так представляла себе обучение здесь. Эти ужасно ранние подъемы, бесконечная возня с тряпками, словно в прислугах, – и все это под полным надменного презрения взглядом старшей медсестры мисс Хэтфилд. Да, у нее удобная постель и вкусная еда – но разве это стоит таких жертв? Да черт возьми, даже на Блэквелле жить было бы, кажется, проще!

Но стоило Уне только приоткрыть дверь в прачечную и войти в нее, как она сразу поняла, как это далеко от истины. Несколько женщин склонились над стиральными досками или отжимали белье, пот катил с них градом… Жидкие мокрые волосы, прилипшие ко лбу и вискам… Другие толкли белье в котлах с кипятком, раскрасневшись от едкого и горячего пара. Худющие, с ввалившимися глазами и изъязвленной кожей. Женщины из работных домов, привезенные сюда из Могил или из колонии на Блэквелле. Они стирают, кипятят и выжимают, пока не упадут замертво.

Уна как можно скорее поставила на пол корзину, положила рядом матрас и заспешила к выходу. У нее пересохло в горле. Она была вся в поту. И вовсе не только от душной атмосферы прачечной. Если копы найдут ее, жизнь превратится для нее в сущий ад. Вот как у этих прачек. Да, накрахмаленный воротничок формы непривычно скребет шею, ее соседка по комнате глупая болтушка, а старшая медсестра мисс Хэтфилд тошнотворно педантичная особа, но если только подумать о том, что ждет ее за воротами этой больницы…

Поднявшись на третий этаж, Уна отряхнула передник и поправила чепчик, и только потом постучала в дверь директрисы. Войдя, она с радостью обнаружила, что сестры Хэтфилд там уже не было, хотя и осознавала, что та, в свою очередь, успела так наябедничать директрисе на Уну, что вопрос о ее немедленном исключении уже практически решен. Придется мило улыбаться и откровенно подлизываться – иначе шансов остаться нет.

Кабинет директрисы оказался больше, чем Уна ожидала: большой полированный дубовый стол, несколько полок с книгами, да еще уголок с лакированным чайным столиком и креслами. На стенах не было ничего необычного: вышивки, фотографии, старомодные гравюры и простое деревянное распятие. В отделениях все было точно так же, только там были еще плакаты с цитатами из пророков Исайи или Иеремии и Псалтири. Несколько больших окон выходило во внутренний двор, но ставни были открыты только на одном.

Мисс Перкинс молча указала на кресло напротив стола, и Уна покорно расположилась в нем. Она сложила руки на коленях, скорее чтобы унять дрожь, чем для того, чтобы принять женственную позу, и подняла невинные глаза на директрису.

– Сестра Хэтфилд сказала мне, что сегодня у вас возникли некоторые трудности…

Как и во время вступительного собеседования, ничто – ни взгляд, ни поза, ни голос – не выдавало истинных мыслей мисс Перкинс. С ней бы Уна на улицах сработалась…

– Я сегодня не очень хорошо слышала и видела то, что демонстрировала нам на лекции мисс Хэтфилд, потому что далеко сидела. А потом в отделении кое-что перепутала. Но сейчас я все уяснила себе. Такого больше не повторится.

– Возможно, вы сидели далеко, потому что опоздали?

– Я опоздала всего на пару минут. Моя соседка по комнате никак не могла найти свой чепец, и мы…

– Но ведь мисс Льюис пришла вовремя.

– Мы в последний момент нашли ее чепец, и она убежала на занятия, а мне еще надо было…

– Мисс Келли, я позвала вас сюда не для того, чтобы выслушивать оправдания, – отрезала мисс Перкинс, нахмурившись. – Вы либо подходите для обучения у нас, либо нет. Ваше поведение сегодня говорит о последнем.

Повисла длительная пауза. Уна резко наклонилась вперед, оставаясь в кресле. Так, надо менять тактику. Но как? Льстить? Уну снова – как в прачечной – бросило в пот. Во рту пересохло от волнения.

– Прошу вас, дайте мне еще шанс! Ну пожалуйста! – начала Уна дрожащим голосом. – Я точно подхожу для обучения и докажу это!

Директриса откинулась в кресле и сложила руки перед собой. В гнетущей тишине было слышно только мерное тиканье часов. И директриса, похоже, не собиралась нарушать эту тишину. Уна ждала, пытаясь не проронить и звука. И надеялась, что слезы в ее глазах убедят директрису в серьезности ее намерения стать медицинской сестрой.

Как же глупо было со стороны Уны предполагать, что она сможет освоить здешнюю программу играючи! А еще глупее было недооценивать мисс Хэтфилд и ее неприязнь. Уна больше не повторит этих ошибок. Если только ее не исключат.

Наконец, директриса нарушила молчание.

– Уход за больными – это не развлечение для скучающих барышень. Это самая настоящая профессия. Призвание. Неподчинения и халатности мы здесь не потерпим. Если я еще раз увижу вас в своем кабинете в течение испытательного срока – и не важно, по какой причине! – вы будете исключены. Вам ясно?