Ангел с черным крылом полностью

Уна оглянулась на койку, где преспокойно отдыхал тот самый пациент. Она никогда раньше не спасала жизнь человеку. В груди возникло ощущение легкости. Уна нахмурилась. Благие дела обходятся в итоге слишком дорого, напомнила она себе. И вообще, совершать благие поступки против всех ее правил.

– Мне самому надо было вовремя и правильно оценить состояние этого больного, – продолжил доктор. – Мой отец пытался бросить травиться алкоголем много раз…

Уна в удивлении подняла на него глаза, а он, в свою очередь, смотрел теперь не на нее, а куда-то в пол.

– А мне говорили, что докторами становятся только молодые люди из благородных семей. Сливки общества и все такое…

Мужчина залился краской, и Уна тут же подумала, что сказала сейчас довольно жестокую фразу.

– Я, конечно, никогда не верила в эту бредятину. Пить могут и благородные люди. И у большинства из них есть на то весомые причины.

Он снова поднял взгляд на нее и улыбнулся. Его запонки из слоновой кости были почти белоснежными и слишком ровными. Наверное, все-таки подделка. Но все равно Уна выручила бы за них кругленькую сумму!

– А вы, пожалуй, еще и самая смелая на язык из всех учениц.

Уна напряглась. Да, она говорила с ним чересчур фамильярно. Не стоило употреблять слова вроде «бредятина». Надо лучше следить за своей речью. Ведь она по легенде из вполне благовоспитанной семьи. Но ее обезоружил не только смех этого молодого врача. Он был каким-то особенным, совсем не похожим на остальных, хотя Уна и не могла понять, почему у нее сложилось такое впечатление. На нем был такой же скучный коричневый костюм из дорогой шерсти. И в целом он производил впечатление довольно уверенного в себе человека. И все же что-то неуловимое говорило о том, что он из не совсем типичной для докторов среды.

– Вы имеете в виду, что я не немая?

– Отнюдь нет. У доктора Прингли у самого чуть не случился припадок, когда вы подошли к нему и преспокойно признались, что дали бренди пациенту. За вас стоило вступиться уже за одно выражение его лица в тот момент.

Послышались торопливые шаги второкурсницы, а через секунду в палате появилась и сама она, неся корзину со множеством лекарств и материалов. Уна отступила от доктора на шаг назад и притворилась, что протирает пыль на тумбочке рядом. Не хватало обвинения еще и в том, что она строит глазки интернам вместо того, чтобы работать.

– Я и сама могу постоять за себя, спасибо!

И снова этот его раздражающий смех.

– О, несомненно, мисс Келли!

Следующим утром их повели не в демонстрационный зал и не по отделениям, а в библиотеку. Стеллажи сдвинули к дальней стене, а на освободившемся пространстве расставили стулья в несколько рядов. Перед этими стульями стояла большая доска на колесиках. Уна, конечно, предпочла бы сесть на последнем ряду – ведь там она могла бы поспать еще хоть немного, – но Дрю притащила ее на самый первый ряд.

Рядом с доской стоял стол, на котором на большом куске бархата лежали самые разные человеческие кости. Мороз пробежал по коже Уны. Она испугалась не самого вида костей, а нахлынувших на нее воспоминаний о том, как она провела ночь на кладбище, скрываясь от копов. Она инстинктивно поднесла руку ко лбу, собираясь перекреститься, но в последний момент передумала и сделала вид, что поправляет свой чепец. Если бы она перекрестилась, всего лишь увидев человеческие кости, ее бы потом высмеяли и сочли суеверной дурочкой.

– Как ты думаешь, эти кости украли из какой-то могилы? – услышала Уна перешептывание за спиной.

– А что, этим все еще промышляют? И что, за кости много дают? – переспросила другая девушка.

Уна не смогла сдержаться и обернулась.

– Нет, на костях уже ничего не заработаешь.

Девушки презрительно посмотрели на Уну.

– А ты откуда знаешь?

– Я…

Ну не может же она сказать им как есть: что она знает одного старика, который в молодости жил исключительно тем, что разрывал ночами могилы и продавал скелеты медикам. Он часто вспоминал эти старые добрые времена до выхода скандального «Закона о костях»[34], когда за свежевыкопанный скелет можно было выручить аж тридцать долларов!

И тут на помощь Уне пришла Дрю, поспешившая объяснить:

– В 1854 году в штате Нью-Йорк принят «Закон о поощрении развития медицины и запрете выкапывания из могил скелетов для их последующей продажи». По этому закону тела всех бездомных, которых некому похоронить, передаются в медицинские учреждения для использования в целях изучения и образования.

Теперь презрительные взгляды соучениц устремились на Дрю. Та спокойно улыбнулась и отвернулась к доске. Уна тоже отвернулась, но перед этим взглянула на соучениц в упор и победно фыркнула. Вот бы и остальные трудности этого дня преодолеть так же легко. И как жаль, что Дрю с ее энциклопедическими знаниями распределили в другое отделение. Хотя… если бы они еще и работали в одной палате, то у Уны бы точно уши отвалились от бесконечной болтовни Дрю. Та не смогла бы не трещать, хотя им строго-настрого велели работать в палатах молча, словно они те самые скелеты, которые им сегодня, похоже, придется изучать.