Ангел с черным крылом полностью

У Уны вмиг пересохло во рту. В аудитории яблоку было негде упасть. Студенты стояли и сидели плечом к плечу, многие даже на лестнице. Второкурсница предупредила Уну, что операцию могут прийти посмотреть несколько студентов. Но Уна никак не ожидала, что зал будет набит битком.

Санитары положили мистера Кеплера на операционный стол, вынули из носилок жерди и удалились. Судя по испуганному умоляющему взгляду, сам мистер Кеплер был тоже потрясен размерами операционного зала и толпой зрителей. Уна подошла к нему и взяла за руку. Та была холодной и липкой от пота. Или это у нее самой потные ладони?

Уна понимала, что как сестра милосердия должна попытаться успокоить пациента, сказать ему что-то ободряющее… Но не могла и рта раскрыть, боясь, что ее голос предательски задрожит. Она просто сжала посильнее его ладонь и постаралась улыбнуться.

– Ты кто? – раздался строгий голос за спиной Уны.

Она резко обернулась и увидела перед собой полноватую медсестру с лицом в форме большого сердца.

– Я… э-э… Я сестра Келли… Я вместо сестры…

Черт возьми, как бишь там фамилия этой второкурсницы?

– Сестры Кадди?

– Да-да!

– Вы уже работали в операционной?

Уна закивала, не решившись ответить вслух.

Полноватая медсестра с недоверием смотрела на Уну пару мгновений, сузив и без того слишком маленькие глазки до еле заметных щелочек.

– Хорошо, тогда приступайте!

Уна снова кивнула и стала озираться в поисках кладовой. За операционным столом было сразу несколько дверей. Уна выбрала одну из них наугад и уверенно пошла к ней. Медсестры – тоже люди, в конце концов. И им свойственно иногда ошибаться, ничего страшного. Открыв дверь, она обнаружила за ней только склад лопат и метелок. Уна тихонько прикрыла эту дверь и открыла соседнюю. За этой оказалась кладовая со всевозможными лоточками, губками, бандажами разных размеров и полотенец. Уна набрала доверху всего, что вспомнила из пространного списка сестры Кадди, и еще кое-чего на всякий случай.

Вернувшись в операционную, она разложила все на длинном столе. Начала растворять карболовую кислоту, разливать раствор в тазики для рук и губок… и в какой-то момент поймала себя на том, что руки у нее уже не дрожат. Приготовив несколько тазиков для полоскания губок, Уна наполнила большой деревянный лоток опилками и разместила его под операционным столом. Ведь если кровь будет на полу, то кто-то из врачей может поскользнуться – об этом сестра Кадди тоже предупредила ее.

Уна старалась не обращать внимания на гул голосов пришедших на операцию студентов. На шум закипающего на маленькой плитке чайника. Но постепенно сердце перестало рваться из груди.

Когда ассистирующая медсестра разложила на своем столе все многочисленные медицинские инструменты, она подошла к Уне и, окинув оценивающим взглядом стол, снова послала ее в кладовую за несколькими губками и еще одним большим куском фланели. Потом велела принести еще воды для того, чтобы чайник непрерывно кипел, напомнив, что воздух вокруг операционного стола должен быть влажным и чистым.

Как раз когда Уна возвращалась с очередным лотком воды, пришли хирурги во главе с доктором Пингри. Уна так и застыла, чуть не уронив чайник. Она так увлеклась подготовкой к операции, что даже не подумала о том, кто будет ее проводить. Она попятилась назад, пока не уперлась в стену, желая только одного – вжаться в нее и слиться с ней. Если он только заметит ее, то, конечно, сразу вспомнит, кто она – первокурсница на испытательном сроке, которой вовсе не место в операционной!

К счастью, он не обратил на нее абсолютно никакого внимания. Он снял с вешалки клеенчатый фартук с пятнами въевшейся крови и надел поверх своего халата, а затем пошел прямо к операционному столу, даже не остановившись у тазика с раствором карболовой кислоты, который Уна приготовила для дезинфекции рук. Доктор Пингри встал в самом центре у операционного стола и обратился к аудитории:

– Сегодня вы увидите операцию по литотомии – удалению камней из мочевого пузыря. Я начну с…

В отличие от того дня, когда он читал лекцию Уне и ее сокурсницам, сегодня его голос был громким и звонким. Он долго говорил о пациенте и его состоянии на данный момент, но при этом даже ни разу толком не взглянул на него – словно не было разницы между живым человеком и столом с образцами костей.

Два других врача, что ассистировали доктору Пингри, фартуков надевать не стали, но сняли пиджаки и закатали рукава своих рубашек. Уна чуть не вскрикнула, узнав в одном из докторов молодого человека, который спас ее тогда с бренди. Как бы сделать так, чтобы он тоже не узнал ее?

Оба доктора сполоснули руки в растворе карболовой кислоты и подошли к доктору Пингри. Закончив довольно пространное описание того, как именно он будет проводить операцию, доктор Пингри представил обоих молодых людей: старший ассистент доктор Аллен и младший ассистент доктор Вестервельт. Уна заметила, что аудитория ахнула, услышав фамилию Вестервельт. Она тоже слышала где-то эту фамилию, но не помнила, где и когда. Сам доктор Вестервельт – тот самый спаситель Уны – залился краской.