Ангел с черным крылом полностью

Дрю продолжала громко трещать, перекрывая грохот трамвая. Она рассказывала о том, что к ним в отделение поступил пациент с довольно странным диагнозом: ему не помогало ни кровопускание, ни прогревание – ничего! Уна была рада отвлечься от тягостных мыслей, но вслушивалась в основном в успокаивающий тембр голоса Дрю, не вникая в смысл слов. Дрю говорила о крови и различных методах кровопускания без приступов тошноты, и Уна ощутила прилив радости. И снова обрадовалась, услышав из уст Дрю, что доктор Вестервельт прописал этому пациенту ацетилсалициловую кислоту – и постепенно ему стало лучше. Однако радость омрачило чувство вины: она вспомнила, как сбежала от него в вытрезвителе. Но и это чувство быстро угасло, уступив место безнадежности.

Они вышли на Мэдисон-Сквер, и Дрю купила у лоточника рядом со входом в парк по соленому крендельку себе и Уне. Та предпочла бы глоток виски, но… свежий соленый крендель, по крайней мере, немного утолил голод.

– Мы что – ехали через весь город за кренделями?

– Да ну тебя! Нет, конечно!

Они обогнули парк, свернули на Двадцать третью улицу и дошли до отеля «Пятая авеню». В его шикарном фасаде отражался мягкий свет уличных фонарей.

– Говорят, внутри не хуже Версаля, – вздохнула Дрю, кивнув в сторону отеля. – Читальные залы, рестораны и гостиные – все в роскошном французском стиле. Говорят, там есть даже своя парикмахерская и свой телеграф!

Хотя Уна довольно часто работала в этом районе – парк с его идеально подстриженными кустами и дорогие магазины, расположившиеся к югу от Пятой авеню, всегда были лакомым местом для карманников, – но она никогда не бывала внутри этого роскошного отеля. Даже если бы она надела свое лучшее платье, портье ни за что не пропустил бы ее. Но она частенько останавливалась в тени маркиз и смотрела в окна на роскошь внутри. И уверяла себя, что в один прекрасный день и она сама будет такой же богатой и шикарной, как здешние постояльцы. Сейчас мысль эта казалась ей столь же бессмысленной, сколь и абсурдной. Никакие деньги не застрахуют от такой бесславной кончины, как у Дейдре.

Они прошли вперед еще полквартала и наконец остановились перед высоким каменным зданием с арками и резьбой. Над входом большими буквами было написано: «Эдемский музей».

– Ну, вот мы и пришли! – прощебетала восторженная Дрю, сжав ладонь Уны.

– Это что?

Дрю не ответила. Она повела Уну вверх по ступеням и заплатила за два билета, не переставая загадочно улыбаться. Они вошли в широкое фойе, освещенное большими тяжелыми канделябрами, где гардеробщик взял их пальто, а затем открыл перед ними дверь одной из боковых комнат. Там уже было несколько десятков людей, восторженно смотрящих на актеров, застывших в самых разных позах в драпированных малиновой тканью нишах. Актеры были хорошие, Уна заметила это сразу. Не чета тем кривлякам, которых она видела в салунах Тендерлойна или Пяти Углов. Отлично загримированные, в красочных костюмах, они дышали совсем незаметно, смотрели в одну точку и, казалось, даже не моргали. В близлежащем парке деревья и кусты еще не пробудило дыхание весны, и они качались на холодном ветру, серые и хмурые, – а тут по стенам вились зеленые тропические лианы с разноцветными большими цветами, погружая пришедших в атмосферу далеких жарких стран.

Уна стояла неподвижно и ошарашенно переводила взгляд с одной ниши на другую, от одной пальмы к другой и не знала, с чего начать детальный осмотр. И впервые за эти несколько тягостных дней она почувствовала в душе что-то светлое, а не гулкую пустоту.

– Я знала, что тебе здесь понравится! – захлопала в ладоши Дрю и, взяв Уну за руку, подвела ее к центральной платформе, на которой стояла группа актеров, изображающая королевскую супружескую пару в сопровождении высшего духовенства. – Вчера второкурсницы листали в библиотеке брошюру и забыли ее на столе. Музей открылся только на прошлой неделе!

Больше всего на свете Уне хотелось растолкать всех локтями и поскорее пробраться вплотную к этой платформе. Но она подавила в себе это желание и спокойно стояла рядом с Дрю, ожидая, пока стоявшие перед ними люди не надивились на экспозицию и не перешли к следующей. Подойдя ближе, Уна стала разглядывать костюмы актеров. Ах, какие кружева! А какое золотое шитье! Вон тот в синей парадной военной форме, расшитой золотом, – это император Германии, Вильям, пояснила ей Дрю. Рядом с ним стоит королева Виктория и папа римский Лев. Но тут Уна заметила, что с лицами актеров что-то не так. Какие-то отсутствующие взгляды и такая бледная кожа… Ну прямо как у трупов, которых она перевидала достаточно в морге.

Уна вскрикнула и попятилась назад, наступая стоявшим сзади людям на ноги. Ей вдруг стало тяжело дышать. Ей показалось, что комната начала вращаться, а все фигуры и растения подернулись какой-то пеленой, а потом и вовсе исчезли. Кто-то прикоснулся к ней. Или это было что-то? Уна в ужасе отпрянула.