Ангел с черным крылом полностью

– Это же мертвецы! Мертвецы! – закричала она. Как же она сразу не поняла! Разорили чьи-то могилы и надели роскошные наряды на тела несчастных покойников! Уна стала озираться в поисках Дейдре, прижимая руки к груди.

Кто-то снова коснулся ее. Она уже была готова закричать, но, словно сквозь туман, услышала голос Дрю:

– Уна, успокойся, это не покойники! Это восковые куклы! Послушай меня! Всего лишь восковые куклы!

– Восковые? Куклы?

Дрю энергично закивала головой.

Уна снова взглянула на одну из кукол. В ушах ее гудело и шумело. Восковые куклы? Она стала глубоко дышать, чтобы успокоиться. И тут, наконец, разглядела. Нет, это не трупы. Черты лиц – хотя и очень правдоподобные – были все же слишком правильными и идеальными. Глаза – просто стекляшки. На головах парики.

Уна залилась краской. На нее смотрели все, кто был в зале.

К ним подошел служитель музея.

– Может, мисс глотнет немного свежего воздуха? Или выпьет чаю в музыкальном салоне?

Дрю приобняла Уну.

– Да, вы правы, чай ей не помешает.

Они прошли через еще один зал с восковыми фигурами в музыкальный салон. Стук их каблучков почти терялся в музыке. Оркестр играл что-то ритмичное. Смотритель музея посадил их за самый дальний столик – подальше от других посетителей – и побежал им за чаем.

– Прости, – начала оправдываться Уна, – сама не знаю, что на меня нашло.

Она провела рукой по лбу, думая, что он влажный от пота. Но кожа была сухая и холодная.

– Я сама виновата, – поспешила возразить Дрю, – мне надо было с самого начала сказать тебе, что это восковые фигуры.

– Они не так уж и похожи на людей. Не знаю, почему…

Уна осеклась. Она, конечно, знала почему. Ей теперь везде виделись одни трупы.

– Я просто хотела как-то развеселить тебя. Вот все, что я знаю.

Дрю потупилась и стала нервно теребить бахрому своей сумочки.

– Развеселить? Меня?

– Ты последнее время сама не своя. Думала, ты поссорилась с доктором Вестервельтом, но ты даже не замечаешь, когда я упоминаю его имя. Потом подумала, что у тебя опять проблемы с этой въедливой мисс Хэтфилд… Но она ведь уехала на всю неделю навестить родных в Балтиморе. Потом я подумала…

– Одна моя знакомая умерла несколько дней назад…

– О, Уна, как жаль! Наверное, она была твоей очень близкой подругой!

Уна покачала головой.

– Мы… Просто росли вместе. Но близкими подругами не были.

– А как ее звали?

Уна огляделась в страхе быть узнанной в таком людном месте. Но почти все гости смотрели только на музыкантов. Те немногие, кого музыка не увлекла, тихонько болтали или пошли в галерею наверх, где показывали диафильмы. Никто не обращал абсолютно никакого внимания на Уну и Дрю.

– Ее звали Дейдре.

– Может, ты еще успеешь к ее похоронам? Я уверена, что мисс Перкинс…

– Ее уже похоронили! – отрезала Уна. – К тому же я тебе сказала – мы не были так уж близки.

И тут подоспел официант с чаем и принялся расставлять фарфор и раскладывать столовое серебро.

– Не могли бы вы принести нам бренди? – спросила Дрю.

Этот заказ шокировал Уну не меньше, чем официанта. Он схватил серебряный поднос, прикрываясь им словно щитом, потупился и, переминаясь с ноги на ногу, виновато произнес:

– Э-э… Простите, мисс… Но мы подаем леди алкоголь, только если она пришла в сопровождении джентльмена…

– Но мы вовсе не собираемся напиваться. Нам надо это сейчас как лекарство. Мы медицинские сестры из больницы Бельвью, понимаете? У нас пациентам часто прописывают бренди в небольших дозах для успокоения нервов.

– Простите, мисс, но я не могу. У нас здесь первоклассный ресторан, понимаете? Если желаете бренди, я бы посоветовал вам отправиться в какое-нибудь заведение попроще. В салун, например.

– Салун? – Дрю вмиг раскраснелась от гнева. – Да что вы себе позволяете? За кого вы нас держите?

Уна подавила в себе смешок. Она никогда не видела Дрю в гневе.

– Простите, мисс… Я ничего не имел в виду… Это правила нашего заведения, понимаете? Дирекция…

– Да? Дирекция? А что они скажут, если я пожалуюсь, что вы приняли нас за непорядочных женщин?

– О, я этого не говорил! Я только… Простите, если мои слова прозвучали слишком грубо…

Дрю еще некоторое время слушала, как официант извивается ужом и рассыпается в извинениях. Но наконец она вздохнула:

– Ну… ладно, хорошо. Пусть будет чай. Спасибо.

Официант поспешил удалиться, а Дрю стала разливать чай по чашкам, словно ничего и не произошло.

– В гневе ты страшнее взбесившейся лошади!

– Нет, ну ты только посмотри, а? Эти городские такие снобы. Я ведь просто попросила немного бренди.

Уна больше не могла сдерживаться и рассмеялась. Наверное, слишком громко, потому что на нее уставились из-за соседних столиков. Она сделала вид, что вытирает рот салфеткой, но продолжала смеяться, не в силах остановиться. Сначала все тело Уны напряглось, но постепенно она расслабилась. Она смеялась, пока не заболели бока и из глаз не потекли слезы. Дрю тоже смеялась, иногда похрюкивая.

Когда они, наконец, успокоились, Уна сжала ладонь Дрю в своей.

– Спасибо тебе!