Ангел с черным крылом полностью

Уна положила голову на плечо Дрю. Ее ночная рубашка пахла лавандой и фиалками. Дрю стала читать чуть громче – и Уна вернулась к сюжету и дослушала рассказ до конца. Когда Дрю, дочитав, замолчала, Уна села и взяла у нее книгу. Она сама пробежала последние страницы рассказа, чтобы убедиться, что она поняла все правильно.

– Обезьяна? Орангутан? Ты что, думаешь, что Дейдре тоже убила обезьяна?

– Да ну тебя! Конечно, нет!

Дрю забрала у Уны книгу и перелистнула историю на начало.

– Но чтобы понять, кто убил Дейдре, если это, конечно, убийство, мы должны думать как мистер Дюпен.

Дрю стала водить пальчиком по тексту и остановилась где-то на середине страницы.

– Он молча наблюдает и размышляет. И нам надо так. Он не останавливается на чем-то одном и ничего не отбрасывает сразу. Он осмотрел место убийства. Вот так и мы.

– Пойдем в вытрезвитель? Но зачем? Ее тела там уже нет. Ее похоронили.

– Ну вот, ты уже мыслишь слишком узко. Мысли шире! Откуда нам знать, что мы там можем найти. Надо сходить и посмотреть. Ты ведь видела тело?

– Да, в морге.

– Если это не слишком тебя расстроит, опиши, в каком состоянии ты нашла тело, а я попробую представить себе его. А еще мы можем взглянуть на отчет патологоанатома. Ты говоришь, что он осматривал тело, да?

– Но он определился с причиной смерти еще до того, как ее увидел!

– Вовсе не обязательно соглашаться с его выводами. Прочитаем, какие он сделал наблюдения, а выводы сделаем сами.

– Но если мисс Перкинс или сестра Хэтфилд узнают, что мы тут ходим и все разнюхиваем, нам несдобровать…

– Слушай, ну вы же с доктором Вестервельтом умудрялись как-то встречаться тайком и не попались! – Дрю ткнула Уну в ребра. – Так что и мы с тобой все сможем!

При упоминании об Эдвине Уна вздрогнула. Она не говорила с ним с того самого момента, как резко оборвала беседу в вытрезвителе и убежала. «Я люблю тебя», – сказал он ей. Я люблю тебя. Ни разу до того дня она не слышала из уст мужчины этой фразы, произнесенной искренне, от всего сердца. Уна покачала головой. Это еще один вопрос, который надо серьезно обдумать. Но не сейчас.

Дрю закрыла книгу и отложила ее на прикроватную тумбочку. Несомненно, она устала за этот длинный день. Но глаза ее ярко блестели, прямо как у ребенка в кондитерской.

– Как только мы все распутаем – если здесь есть, что распутывать, – мы вместе с тобой пойдем к мисс Перкинс.

Уна перебралась с кровати Дрю на свою и улеглась на мягкий матрас. Хороший план, всяко лучше, чем она могла бы придумать в одиночку. Возможно, в методах мистера По что-то есть. Хотя есть и риск. А готовность Дрю помочь Уне шла вразрез с ее главным правилом: каждый сам за себя.

Уна села в кровати и обернулась к Дрю, которая как раз собиралась задуть свечу.

– Почему ты помогаешь мне?

– Ну мы же подруги, дурочка!

И задула свечу, не дав Уне возразить.

Рассвет следующего дня был теплым и солнечным, словно весна решила, наконец, вступить в свои права. Листики проклюнулись из почек за одну-единственную ночь, а весь газон покрыли крошечные зеленые ростки. Уна по-прежнему ломала голову над смертью Дейдре, но теперь у нее появилась надежда, что с помощью Дрю она докопается до правды. Однако и работу тоже нельзя забывать. Ведь если ее исключат, то она вряд ли сможет найти убийцу Дейдре – если ее действительно убили. Да и ей это никак не поможет избежать тюрьмы. Так что Уне пришлось сосредоточиться прежде всего на учебе. Она не могла позволить себе лениться или пропускать лекции. И ни в коем случае нельзя было попасться во время их расследования.

Она до сих пор не решила, как поступить с Эдвином. Разум твердил Уне, что ей нельзя брать на себя подобные обязательства. Сердце говорило ей совсем другое.

Но Уна не собиралась полагаться на зов сердца – слишком уж капризный это орган. К тому же Эдвин, наверное, не хочет видеть ее после того, как она убежала от него в вытрезвителе, не сказав ни слова. По крайней мере, Уна всячески старалась убедить себя в этом, поднимаясь по парадной лестнице. Портрет деда Эдвина, висящий в фойе, снова попался ей на глаза. У них столько общих черт лица: широкий лоб, острый нос… Но взгляд у Эдвина добрее и мягче, а линия губ игривее. Сердце Уны предательски дрогнуло. Эдвин явно заслуживает лучшей партии, чем воровка и мошенница.

Раньше Уна быстро давала отпор пьяным любовным излияниям. «Да я лучше крысу поцелую, чем тебя, Патрик О’Хара». «Эти песни оставь для борделя, Тафферти!» Мужчин, которых не удавалось отшить, она просто избегала, пока они не находили себе другой предмет обожания. Даже Барни, который, как Уне казалось, испытывал к ней более серьезные чувства, наверняка давно забыл о ней.