Ангел с черным крылом полностью

Однако в случае с Эдвином избегать не получится. В трущобах можно было затеряться и раствориться, а в больнице это невозможно. К тому же их снова перераспределили, и Уна попала, увы, в пятнадцатое хирургическое отделение. Так что она снова была под началом сестры Хэтфилд, и Эдвин с гадким доктором Пингри приходили к ней в отделение каждое утро. Наконец, Уна решила, что нужно подавить в себе зарождающееся чувство к Эдвину и отказываться от встреч с ним, если он станет их искать.

И случай представился ей в тот же день. Доктор Пингри окликнул ее, когда она подогревала мясной бульон.

Он, доктор Аллен и Эдвин стояли у койки пациента с двойным пулевым ранением, полученным в ходе перестрелки в одном из баров трущобного района Бауэри. Первая пуля раздробила запястье, которое доктор Пингри «блестяще» починил в операционной. Другая вошла со спины, сломала пациенту два ребра, а потом застряла где-то в брюшной полости.

– Принеси-ка мне пулевой зонд, щипцы и полтора грана[47] морфина! – скомандовал он, даже не подняв головы. Они перевернули пациента на бок и сняли бинты со спины. Полученная только вчера рана немного кровила, и кожа вокруг нее была сине-багровой. Пациент взвыл от боли, когда доктор пальцами развел пулевое отверстие, чтобы заглянуть внутрь.

Уна поспешила в кладовую. Этот доктор Пингри мог и подождать, пока Уна обезболит пациента морфином! Мужчина вызывал у нее сострадание, она не была знакома с ним, но зато прекрасно представляла себе, какова жизнь в трущобном Бауэри – тяжелая, нечеловеческая, отвратительная. Она положила на маленький столик на колесиках зонд, морфин, свежую марлю и тазик с раствором карболки и подкатила его к пациенту.

– Я взяла на себя смелость привезти еще и раствор для дезинфекции на случай, если вы пожелаете сполоснуть руки или зонд…

– Если бы мне нужен был раствор карболки, я бы сказал! – доктор Пингри бросил на Уну полный гнева взгляд. – Ваша обязанность, сестра, не брать на себя смелость, а внимательно слушать доктора и делать в точности то, что он говорит!

Доктор Пингри взял со столика зонд и потрогал пальцами фарфоровый шарик на конце.

– Это понятно?

Эдвин тяжело вздохнул. Доктор Аллен смотрел в сторону со скучающим видом.

– Да, доктор, – отвечала Уна. – Вот только доктор Листер…

– Листер-Листер… Шарлатан этот ваш Листер! – пробрюзжал доктор Пингри, забрызгав зонд слюной. – Я лечу пациентов в клинике Бельвью уже несколько десятков лет, и всегда успешно! Сейчас выну эту пулю, а там посмотрим. Пациенту нужны просто тишина и покой.

Доктор Пингри склонился над пациентом и уже собирался ввести в пулевое отверстие зонд – но тут громко кашлянул Эдвин.

– Может, сначала укол морфина, доктор?

– Валяйте уже! Зачем тогда нужны вы – интерны, если только стоите, разинув рты, а всю работу делаю я один?

Уна наблюдала, как Эдвин набирает морфин в шприц. Он ни разу не взглянул на нее с того момента, как ее окликнул доктор Пингри. И что это за мужчина, который сначала признается женщине в любви, а потом даже не смотрит на нее? Конечно, она обескуражила его тем, что никак не ответила на признание, а просто сбежала и старается теперь не попадаться ему на глаза, но мог бы хоть взглянуть на нее, хоть улыбнуться украдкой или нахмуриться…

Но Эдвин смотрел только на руку пациента, вкалывая ему морфин. А затем все уставились на пулевое отверстие, в которое доктор Пингри начал вводить зонд. Уна тоже смотрела, стоя рядом с маленьким металлическим лоточком, в который доктор Пингри мог положить извлеченную пулю.

Доктор Пингри ввел зонд на несколько дюймов, осторожно поворачивая его. Лицо доктора было искажено от напряжения. Потом он остановился, вытащил зонд наполовину и начал вводить его снова. Пациент, одурманенный морфином, начал стонать. Веки его задергались.

Всем показалось, что доктор Пингри ковырялся в ране пациента целую вечность. Но вот он, наконец, вытащил зонд. В крови была даже рукоятка. Вместо принесенной Уной марли доктор Пингри достал из кармана платок и наскоро протер им зонд. Если бы фарфоровый шарик нащупал пулю, на нем остались бы царапины. Доктор Пингри недовольно забурчал. Несмотря на то что зондом он пулю не нашел, он схватил щипцы. Перед тем, как вставить их в пулевое отверстие, он выковырял из него указательным пальцем сгусток крови.

Поковыряв щипцами в ране еще несколько минут, доктор Пингри вытащил их и швырнул на столик Уны, забрызгав все вокруг кровью.

– Пуля засела слишком глубоко! – проворчал он.

Доктор Пингри протер руки, а затем швырнул свой окровавленный платок прямо в Уну.

– Отнеси это в стирку и помоги доктору Вестервельту забинтовать рану!

С этими словами доктор Пингри удалился из отделения в сопровождении доктора Аллена. Уна теребила окровавленный платок. Больше всего на свете ей хотелось бросить этот платок ему вслед. Она обернулась на плеск воды. Уна увидела, что Эдвин смочил несколько кусочков марли раствором, затем помыл руки и принялся промывать рану на спине пациента.