Я очищу эту планету, ваше высочество, — подвёл я черту монологу, осознавая, что всё, что говорю, идёт от сердца. Это и есть тот самый ПЛАН, та самая ЦЕЛЬ, которых мне в последнее время не хватало, без которых я в корпусе гнил и задыхался. — Как только займу твоё место, начну, наконец делать работу безопасности, которую ты так прилежно саботируешь почти два десятка лет. И через мои два десятка лет наступят новые времена, в которых Санчес и Гонзалес будут спокойно выходить на улицы, а работяги не будут боятся кортежей всемогущей вооруженной до зубов аристократии. Эдакая эпоха благоденствия. Твои же времена старожилы будут называть эпохой тотального засилья коррупции и вообще сущим адом на Венере, а саму тебя считать бездарностью и никчёмностью.
Ты — дерьмо, тётушка, — вновь наехал я. — Трусливое дерьмо, которое прячется за сильной должностью ради достижения мелочных личных властных интересов. Которой плевать на планету и обязанности принцессы, члена королевской семьи, по её защите. Может ты не любишь меня за недостаток ума — соглашусь, такой порок имеет место быть. Но я тебя презираю за трусость, распальцовку и малодушие, за личные качества, а не отмерянное природой. Ты дерьмо. И мразь.
— Всё сказал? — усмехнулась «тётушка». Если я и произвёл на неё впечатление, то совсем не то, что планировал. Опытная, стерва! А опыт, как говорят на Обратной стороне, не пропьёшь.
— Нет, не всё, — решился-таки закончить я. — А начну я сегодня с зарабатывания авторитета. Эдакого рубахи-парня, Робин-Гуда двадцать пятого века, рыцаря в алмазных доспехах. Которому плевать на писаные законы; для которого есть лишь один критерий, единственная отправная точка — благо ЛЮДЕЙ этого государства.
— Уже начал. — Она презрительно усмехнулась. — Да так, что там ещё долго разгребать.
— Ключевое слово «начал», тётушка, — расплылся я в ехиднейшей улыбке.
Она молчала долго, оценивала, качая головой. Я её разочаровал. Фатально. И это слабо сказано.
— Хотелось бы назвать тебя романтиком-идеалистом, Хуан, — наконец, произнесла она, подводя итог нашему разговору, — но не буду. Потому, что ты не идеалист и тем более не романтик.
Пауза.
— Ты клоун! Всего-навсего. Конъюнктурный клоун. И маску себе подобрал самую что надо, как раз под свою сущность.
Снова пауза, и вновь желчь:
— От тебя все ждали роста, реального, как человека, твёрдо стоящего на земле. Считали, что сделают тебя управленцем топового уровня, смогущего многое на планете решить, и даже способного защитить Фрейю после ухода Леи. Верили в тебя. А многие в тебя вложились, поставив на карту будущее. А ты всего лишь… Клоун. — Она разочарованно развела руками. — Связь есть, если что? На случай, если эти сеньоры не вняли голосу разума и всё-таки решат с тобой покончить?
— Датчики тревоги-ноль. Четыре штуки по всему телу. Вчера девчонки вшили. Временные, но рабочие.
— Пойдёт. — Она кивнула, поднялась с кресла и поправила платье. — Тогда посиди пока тут, под присмотром. Данные в базу на тебя вносить пока не буду. Да подумай, пока ещё есть время…
…Хотя кого я обманываю, нет у тебя времени после сегодняшнего! — махнула она рукой. До скорого, сиделец! Есть какие-то пожелания? Вещи?
— Да. Обезболивающее и бинты — они мне рёбра сломали. И попить.
— А здесь что? Не дают? — Её высочество нахмурилась.
— А вдруг отравят! — воскликнул я.
— Логично… — потянула она. — Хорошо, отдам распоряжение. И поесть, и попить принесут. В обход режима.
— Спасибо! — совершенно искренне воскликнул я.
— Не за что… Клоун!.. — бросила она, проходя мимо меня.
Когда она вышла, я улыбнулся. Лиса в капкане. И деться ей больше некуда. Нет, пока ещё не в капкане, разумеется, но только пока. Лисы слишком любопытные животные, несмотря на ум. И наведавшись в курятник один раз, больше никогда не забудут туда дорогу. В их понимании это теперь ИХ курятник.
«Так что ты теперь курятник, Шимановский!» — сыронизировал мой бестелесный советник.
— Давай, отвечай, дрянная девчонка! — Линия молчала, нарушая тишину салона лишь сигналом запроса вызова. — Я знаю, что ты прячешься! Но не будешь же ты прятаться, когда я возьмусь за твоих мальчиков всех всерьёз?
Тишина. Ответа не было.
— Ваше высочество, время. Люди ждут приказа, — наклонился и произнёс в люк глава опергруппы.
— Приказа? Принцесса Алисия рассоединилась и вылезла наружу. «Либертадор», две машины кортежа и две — опергруппы надёжно перекрывали выезд со двора этого заброшенного здания. Заброшенного только с виду, так как на самом деле оно представляло собой неприступную крепость. И отсутствие людей в «подготовленных под снос» пустых помещениях играло защищающимся только на руку — их системы защиты могут использовать любые сюрпризы, любой калибр, «заложников» в здесь нет.
Майор… Алисия не запомнила его имя, начальник опергруппы, ждал, тщательно скрывая нетерпение.
— Оборудование доставлено, сеньора. Люди готовы. Прикажете начинать?
