Он раскрывает один и раскладывает передо мной на столе карточки-досье на незнакомых мне людей, кроме одной фотографии… Хотя такую юную Еву я тоже не знаю.
— Дино Греко. Санто Греко. Эсти Соле. Ева Соле… Семья Греко-Соле, какой ее знали соседи. Жили в небогатом пригороде Неаполя, южный район старой застройки. Глава семьи — талантливый ювелир, которому не повезло иметь зависимого к запрещённым веществам сына-вора. По словам соседей, Дино Греко не раз обчищал семью до нитки и вгонял в долги. Из-за его долгов неизвестные искалечили Эсти Соле, мать Евы, сломав женщине ноги и позвоночник. Она так и осталась до смерти парализованной.
Дино и Ева — сводные брат и сестра. Нет прямых доказательств, но есть свидетель разговоров, который утверждает, что Дино был одним из группы парней, изнасиловавших Еву в шестнадцать лет. Вскоре после случившегося он был найден мертвым на рельсах в метро… Вот фото трупа из полицейской картотеки.
Карлос пододвигает новую партию фотографий, а у меня от напряжения исчезает дыхание.
— Второй из неподтвержденной группы насильников — Рокко Пертини. На момент смерти — двадцать семь лет. С четырнадцати лет состоял в банде Фальконе и считался лучшим другом Гвидо Фальконе. Жесток, дерзок, подавал надежды стать одним из лидеров клана. Избит до неузнаваемости и заколот ножом в одно время с Дино Греко — убийство осталось нераскрытым. В момент смерти ему выбили глаз и лишили гениталий, что наводит на мысль о правдивости слухов.
Третий — собственно, Гвидо Фальконе. Тогда он остался жив, но исчез из страны на целый год. Был ли кто-то ещё в этой группе — не известно. Но известно, что с этого времени Ева Соле бросила школу и вскоре стала любовницей Лоренцо Фальконе.
Вот фотографии самого Лоренцо, его бывшей жены Паломы и их детей. На карточках адрес проживания последних.
Несмотря на наличие семьи, старший из братьев Фальконе не скрывал своей связи с несовершеннолетней Евой Соле, снимал для неё дорогой особняк в Неаполе и долгое время держал охрану. Устанавливал за любовницей слежку. Я поговорил с одним из его бывших легавых, и он утверждает, что Лоренцо был помешан на девчонке задолго до их связи, ещё когда она жила с родителями. Преследовал и буквально требовал сообщать ему о каждом ее шаге…
Леоне продолжает рассказ подробностей из жизни Евы, а меня захлестывает сухая петля ненависти. Стягивает горло сильнее удавки, мешая дышать и заставляя сердце биться чаще.
Не могу поверить, что Соле была с Ренцо Фальконе. Что ее прошлое связано с подонком, которого однажды я поклялся убить. Но вспоминаю нашу первую встречу, страх и слезы в глазах Евы, когда я нашел их с дочерью документы… Когда позже она уверяла меня, что у нее нет денег заплатить за мое молчание, а значит есть тот, кто готов ее найти… И внезапно неизвестное обретает черты и смысл.
Я спрашиваю у сыщика то, что хочу знать:
— Она по своей воле была с ним?
Карлос смотрит на меня почти равнодушно — пряча огонь интереса глубоко в светло-серых глазах. Отвечает, как сборщик информации, которого обязали изложить голые факты:
— Нет. И этому есть немало свидетельств. У Евы Соле был ребенок, девочка. Сейчас ей, должно быть, лет семь…
— Я знаю.
— Ребенок жил с ее отчимом-инвалидом. Иногда появлялась Ева. Соседи не раз слышали, как Ренцо приезжал и крушил дом Греко. Избивал отчима и саму Еву, требуя ее покинуть дом и забыть дорогу к дочери. Этого нет в официальных данных, но мой источник подтвердил, что в интересующий нас период в полицию поступало несколько заявлений от Санты Греко и синьорины Соле. Однако клан Фальконе уже имел вес в Неаполе, и каждый раз ход делу не давали.
— Ребенок от Фальконе? — хмуро подает голос дед, и Карлос взглядывает на него.
— Дон Марио, я не готов ответить наверняка. Но если это важно…
— К чёрту! — сухо обрываю я. — Это не важно! Леоне, давайте дальше!
— Адам! — жестко поджимает рот Марио. — Ты рехнулся? Ты не можешь игнорировать факты! Что эта девчонка с тобой сделала?! Лишила ума?!
Он недоволен, и я понимаю, почему — слишком неожиданно и болезненно звучит правда и режет слух фамилия врага. Но у судьбы свой расклад, и я не собираюсь танцевать на этой теме.
— Ничего, что бы я не захотел сделать сам, — отвечаю, глядя на деда. — Девочку зовут Мария, и по словам ее матери — у нее нет отца. Ева несколько лет живет под вымышленным именем и прячет дочь под обликом мальчика, называя его Ма́рио. Ребенок напуган и боится мужчин. Сама Ева считает своим долгом защитить дочь от человека, которого называет Чудовищем и проклинает в снах. Ты правда, дед, считаешь, что отец — Фальконе?
— А что, если он, Адам? Это что-то меняет?
Об этом я прежде всего должен честно спросить себя сам. Но именно сейчас мне трудно выдержать взгляд деда — такой же прямой и тяжелый, как мой собственный, и желваки натягиваются у обоих.
— Карлос? — холодно обращаюсь к присутствующему в кабинете мужчине, давая сыщику понять, что если он останется — его молчание будет равноценно слову, которое он дал главе клана.
Леоне сухо кивает, а дед дает отмашку рукой.