Ангел тьмы полностью

Фредерик уже вроде как успокоился, но много ли надо, чтобы опять вывести его себя; так что я не стал нахлестывать его, как обычно, а просто прищелкнул языком, чтобы он сам выбрал скорость, зная, что так он быстрее забудет страх. Остальным сделать это было куда сложнее. Минут за десять с каждым из нас произошло столько всего кошмарного, что никто даже сообразить не успел, сколько; мы могли единственно кратко изложить факты.

Первое же наше дело после того, как мы пересекли Гудзон-стрит, покинув территорию Пыльников, было скорее практического свойства: надлежало убедиться, насколько серьезны побои Сайруса. Поскольку все в нашем отряде питали к гиганту большую нежность, эта процедура нас здорово успокоила и отвлекла. Сайрус и мистер Мур поменялись местами – мистер Мур присоединился ко мне на козлах, чтобы доктору было удобнее осмотреть ребра Сайруса, а все остальные взволнованно спрашивали, как он себя чувствует. Досталось ему изрядно, чего уж там, но, по счастью, обошлось без переломов – благодаря огромной мышечной массе, надежно предохранявшей кости. Хотя все равно ему чертовски свезло – как и всем нам, оставшимся на улице, особенно учитывая, с кем нам пришлось схлестнуться. Что же до корысти, привлекшей Динь-Дона и Гудзонских Пыльников к Элспет Хантер и ее дому, то был, само собой, лишь один из доброй сотни вопросов, что обрушились на нас, как стая вурдалаков, при короткой стоянке на Бетьюн-стрит; мои взрослые друзья быстро порешили, что им необходимо крепко выпить и, быть может, перекусить, а уж там приступать к осмыслению. Дивное же утро, между тем, сменилось чудесным полуднем; прохладный северный ветерок не позволял температуре скакнуть намного выше семидесяти24. Учтя это, мы решили снова отправиться на безопасную и гостеприимную террасу кафе «Лафайетт», где разобрать по косточкам и ланч, и собственные недавние подвиги.

К тому времени, как мы вступили на порог «Лафайетта» и расселись на увитой зеленью террасе, нас уже отпустило достаточно, чтобы мы начали улыбаться и даже немного подтрунивать над собственными приключениями.

– Итак! – возвестила мисс Говард с изумленным вздохом, принимая от официанта меню. – Не хотелось бы мне первой задавать дурацкие вопросы, однако если Аны Линарес в доме сестры Хантер нет, где же она?

– Не знаю, – ответил Маркус, – но мы сообща прочесали там все до дюйма…

– В том числе подвал, – вставил Люциус, просматривая меню.

– И никаких следов ребенка, – закончил Маркус, обескураженно опустив голову на руку. – Ни следа вообще…

– Единственное, что я могу здесь предположить, – произнес мистер Мур, овладевая винной картой. – Учитывая то, что случилось с вами на улице, тут замешаны Пыльники, и они ее где-то прячут.

Я плюхнулся было рядом с их столиком на пол, чтобы заползти в зеленые заросли, высаженные вдоль железной ограды (добродушные официанты разрешали мне это), но слова мистера Мура меня остановили.

– Пыльники? – переспросил я. – Замешаны в эдаком?

– А почему бы и нет? – поинтересовался мистер Мур. – Или ты думаешь, они выше похищений, Стиви?

Отвечать мне показалось совсем неуместным, и я обернулся к доктору за поддержкой; однако тот созерцал лишь поверхность стола перед собой.

– Ну… – ответил я неуверенно. – Не то чтобы выше, на самом деле… просто… ну… тупее, вот это да. Или безумнее.

Люциус несколько раз кивнул:

– Стиви говорит разумно. Организация и планирование не есть сильные черты Пыльников. Потому-то другие банды в покое их и оставили: они не в состоянии себя контролировать. Их удел – кокаин и разбой. Похищения и шантаж – не их стихия.

– Ребенок находится в доме этой женщины, – четко и медленно произнес доктор, по-прежнему не поднимая глаз. – Держу пари на что угодно.

Мистер Мур присвистнул:

– Крайцлер, вы были там – она позволила нам перерыть всю свою чертову нору.

– И? – спросила мисс Говард.

– И единственным, кто еще там живет, оказался ее собственный муж. Он лет на пятнадцать старше, наполовину инвалид. В молодости был, очевидно, ранен в Гражданской войне да так с тех пор и не оклемался.

– Он оклемался, – с легким раздражением откликнулся доктор. – Во всяком случае, раны его затянулись. Но от войны ему осталась тяга к опиатам.

– Но ведь он прикован к постели, – озадаченно отозвался Маркус. – И его жена сказала, что он…

– Эта женщина не в состоянии и слова в правде молвить, даже если от этого будет зависеть ее жизнь, – парировал доктор. – Что же насчет его лежачести, то и я бы слег, если бы меня так же накачали морфием. Вы обратили внимание на запах в его спальне и следы на его руках?

– Да, – ответил Люциус, удостоившись братнина раздраженного взгляда. – Нет, Маркус, тут все предельно ясно – человек годами колется морфием.

– Я не сомневаюсь, с помощью своей супруги, – добавил доктор Крайцлер. – Добрейшей сестры милосердия Хантер.

– А что, кстати, насчет нее? – встрепенулась мисс Говард. – Какова она была, когда вы зашли? Просто пока вы стояли на крыльце, она играла вами, точно фортепьянными клавишами.