Ангел тьмы полностью

– Будто я его когда забывал, – мрачно буркнул Люциус. – А вы, доктор? Чем собираетесь заняться – верно, дальнейшими психологическими изысканиями?

– Если бы я полагал, что это поможет, – безусловно, – отозвался доктор, расправляясь с устрицей и воздавая должное вину. – Однако может статься, что на острове Блэквеллз обнаружатся одна-две женщины, коих мне будет полезно, исходя из имеющегося у нас контекста, навестить. Но есть еще одна загадка, которая занимает меня больше других. – Он обернулся к Сайрусу, затем обвел взглядом заросли, пытаясь обнаружить меня. – Стиви, будь так добр, подойди на минутку. – Я повиновался и, высосав из устричной раковины остатки пряного сока, встал рядом с Сайрусом. – Где палочка? Та, которую, по твоим словам, Динь-Дон вытащил из своего падшего соратника?

Вообще-то я успел напрочь позабыть об этой штуке и в задумчивости поднял палец. После чего перемахнул через изгородь, домчался до коляски и полез проверить под сиденьем. На мое счастье, палочка никуда не делась. Я зажал ее в кулаке, так же резво вернулся на террасу и вручил странноватую, хоть и простую штуковину доктору.

– Итак, мы имеем на редкость невероятное совпадение, – произнес он, изучая палочку. – В ночь, когда некто всадил в дверной косяк дома № 808 филиппинский нож, Сайрус сообщил нам, что ему удалось заметить лишь мальчика, мгновенно исчезнувшего за углом.

– Так, – подтвердил Сайрус. – На вид лет десяти-одиннадцати.

– А Стиви… ты сказал, что видел мальчика примерно того же возраста, скрывшегося за углом Бетьюн-стрит сразу после того, как один из Пыльников рухнул без чувств?

– Ага. Хотя пацан был черным, точно. Там было достаточно света, чтоб не обмануться.

Доктор кивнул, я же сграбастал с блюда еще одну устрицу, пока их все не прикончили остальные.

– Сайрус? – обернулся к нему доктор Крайцлер. – Не могли бы вы примерно определить национальность мальчика?

Тот покачал головой:

– Слишком темно было. То есть, он мог быть и черным, хоть утверждать это я и не решусь.

– А во что он был одет?

– Да как обычный уличный мальчишка, – отозвался Сайрус, пожав плечами. – Мешковато, похоже на обноски.

– А не было похоже, как и в случае Стиви, что одежда была для него велика?

– Можно и так сказать.

Доктор кивнул, хотя уверенности в его лице не прибавилось; он снова осмотрел палочку.

– Один и тот же ребенок или два ребенка появляются в ключевых точках одного и того же расследования. В первый раз это враждебное или, по крайней мере, упреждающее событие. В другой же, напротив… – Доктор как будто поймал что-то – нос его принялся подрагивать над усами, точно у кролика. – Что это?

Мистер Мур посмотрел по сторонам – к нам всего лишь подошел официант, убрать со стола опустевшее блюдо.

– Что – что?

– Этот… аромат, – пояснил доктор. Он окинул взглядом веранду, после чего вновь перевел взгляд на палочку. Он поднес ее ближе к лицу, поводил под носом заостренным ее концом. – Хм-м… да, ошибка исключена. Хлороформ… – Он снова понюхал. – Плюс еще что-то… – Не зная, куда бы ее пристроить, он протянул палочку Люциусу; пожаловала перемена блюд. – Детектив-сержант? – бросил доктор младшему Айзексону, просто сверля взглядом славный кус жареной осетрины, тем заказанный. – Сможете определить запах?

Люциус принял палочку, стараясь держать ее подальше от своей рыбы с гарниром из зеленой фасоли и картофеля. После чего, вытянув шею, приблизил нос к самому кончику штуковины.

– Да, – сказал он, полагая на этом экспертизу законченной. – Действительно пахнет хлороформом. Что же до… – Он вдруг просиял, после чего исполнился взволнованной озабоченностью. – Стиви, а не был ли тот Пыльник мертв, когда его уносили?

– Мертв? – переспросил я, перехватывая у официанта тарелку с любимым моим кушаньем – зажаренным на решетке стейком с соленой жареной картошкой – и направляясь к своей зеленой пещерке. – Не. В отключке, но… он дышал, это наверняка.

Люциус еще раз понюхал палочку, после чего передал ее брату.

– В таком случае – при условии, что он действительно продолжал дышать, – кем бы ни оказался тот, кто ею воспользовался, он такой же знаток, как и метатель ножа.

Понюхав палочку, Маркус чуть улыбнулся знакомому запаху.

– Игнатьев боб, – пробормотал он до того увлеченно, что полностью проигнорировал даже явление жареного цыпленка в эстрагоновом соусе, задымившегося перед ним.

– Что? – переспросила мисс Говард, подаваясь к палочке и потрясенно ее разглядывая.

– Что объясняет присутствие хлороформа, – добавил Люциус и приступил к трапезе.

Мистер Мур, еще мгновением раньше блаженно упивавшийся видом гольца под миндальным соусом, раздраженно уронил вилку и нож.

– Так, ладно. Опять я у нас за дебила. – Он взял себя в руки. – О чем это вы, люди, Христа ради?

– Игнатьев боб, – объяснила мисс Говард таким тоном, будто первый же прохожий, остановленный на тротуаре под террасой, понял бы, о чем речь, – одно из тех растений, что естественно производят стрихнин.

– Вот оно! – воскликнул доктор, щелкая пальцами. – Стрихнин! Я узнал этот запах.