- И как мне в голову такое не пришло? – засмеялась Рита, любуясь цветами, - обожаю хризантемы, а Сашка мне дарит только астры, и иногда гортензии.
- Гортензии тоже красивые, - улыбнулась я, - а что новенького? – а Рита хихикнула.
- Представляете, Никита Николаевич приклеился к стулу! У него там всё приклеилось! Шеей, волосами, одеждой, руками...
И вылил себе на штаны макароны быстрого приготовления.
- И как это он так? – ухмыльнулась я.
- Модест Львович думает, что он с кем-то поспорил, - потупила глаза Рита.
- А где сам генеральный? – я стала вынимать бумаги из папки.
- Да вон идёт, - кивнула Рита в противоположную сторону, и я обернулась.
По коридору вышагивал Модест Львович, а за ним, приклеенный к креслу, и без ботинок, передвигался Никита.
- Я вам говорю, это выходки нашей новой выдры! – орал он, - это она мне клея налила!
- На каком основании, скажи мне, такой милой девушке, как Эвива Леонидовна, устраивать подобное? Это спокойная, уравновешенная особа, мать троих детей, карьеристка, интеллигент, интеллектуалка, и вдруг подобные выходки.
- Интеллигентка! Интеллектуалка! – орал Никита, - да ей до этого, как до Китая пешком! А, вот и выдра пожаловала! Говори немедленно, чем мне отклеиться! И поскорее, а то башку оторву!
- Вы будете отрывать башку женщине? – прищурилась я, облокотившись о стойку, - однако, вы джентльмен.
- Индюшка нещипаная! – заорал Никита на весь холл, - чем ты меня приклеила?
- Я бы сказала, чем вы приклеились, да только не пристало даме таких слов употреблять, - ухмыльнулась я, а Архангельцев посинел от злости.
- Никита Николаевич, - закончилось терпение у Модеста Львович, - отправляйтесь в свой кабинет, и отклеивайтесь. Как ты это сделаешь, мне всё равно, а вы, Эвива Леонидовна, за мной, инвесторы ждут.
Закончив с инвесторами, и подписав кое-какие бумаги, и зашла на кухню, выпить кофе, и за мной на кухню въехал Архангельцев.
- Слушай, Миленич, я, кажется, погорячился с этими макаронами, - сказал он раздражённо, - признаю.
- Прогресс, - хмыкнула я, пригубив кофе.
- Не беси меня! Я отклеиться хочу! Скажи, чем клей растворить?
- А волшебное слово? – ухмыльнулась я.
- Слушай, не зли меня, - покачал головой Никита, - как мне отклеиться?
- Не знаю, - честно ответила я.
- Миленич, заканчивай в молчанку играть. Я идиот. Облил тебя макаронами, а потом Кристина стащила одежду.
- Ага, - кивнула я, - а я потом куталась в половую тряпку, и полчаса врала Модесту Львовичу, что это модный, вечерний наряд, надела новую одежду на мокрое бельё, и простыла, - и я от души чихнула, - значит, мы квиты. Извини, но я, правда, не знаю, как растворить этот клей. Но могу позвонить патологоанатому.
- Кому? – Никита даже икать стал, - зачем?
- Чтобы узнать у его сына, чем отклеить этот клей, -
посмотрела на глупое лицо Никиты, и не сдержала смеха, - у меня есть знакомый, он патологоанатом, а его сын увлекается занимательной химией.
- Ну, ты и затейница, - буркнул он, - звони.
Но Аркашка не ответил, и Семен Аркадьевич молчал, и я пожала плечами.
- А мне что прикажешь делать? – вскричал Никита.
- Не мои проблемы, - улыбнулась я, и поспешила сбежать, оставив Архангельцева клокотать от злости.
Время уже было позднее, я долго просидела в издательстве, тем более, меня ждала Фрида.
Девочка уже топталась около школы, и запрыгнула в авто, когда я затормозила, а вместе с ней и Арина.
- Как дела в школе, девочки? – спросила я.
- Отлично, - воскликнула Фрида, а Арина нахохлено молчала.
- Ариш, что-то случилось? – посмотрела я на неё в зеркальце, - плохая оценка?
- Она из-за Джули переживает, - сказала Фрида.
- Джули? – удивилась я, - о какой Джуле речь?
- О Джульетте, - хмуро сказала Арина, - мама обо мне совсем забыла, младшими занимается, и карьерой, а со мной даже времени поговорить нет. Она забыла папу!
- Аришенька, солнышко, не надо так болезненно реагировать, - пробормотала я, - ты уже взрослая девочка, и ты говорила, что хочешь, чтобы мама была счастлива. Она счастлива с Ренатом.
- Я понимаю, - протянула Арина, - но мне папу жалко. Она так быстро забыла его! Даже траура не держала, сразу замуж выскочила. Что мне делать? Может, повторить Янкин фокус? Мама на неё тут же внимание обратила.
- Ты с ума сошла? – вскричала я, - ты для этого ещё слишком маленькая, во-первых. А во-вторых, не обижайся на мать, она тебя любит. Ты же её дочь. И рождение Джульетты и Назара никак не повлияло на её отношение к тебе.
- Правда? – прошептала Арина.
- Конечно, - кивнула я, - она только недавно о тебе говорила.