Возвращаясь домой, Ангелина наслаждалась ощущением того, как ее сердце переполняется благодарностью за этот новый дар судьбы.
Такая вот решительная и мысленно смелая шла она по парку, открыто и прямо смотрела всем в глаза…
– Как же так, Линочка, – неожиданно повстречалась соседка по улице, которая сначала ахнула от удивления. – Учудила такое, что все только о вас с Мишкой и сплетничают. А он, скажу тебе, сам не свой целыми днями ходит, слышала, как матери грубит – в жизни ничего подобного не было, а тут, смотрю, поперек нее пошел, что та вся в слезах бегала по соседям, жаловалась, как сын обижает ее…
Сердце молодой женщины екнуло. Как бы ни обижалась на мужа (и поделом!), но в жизни Михаил оказался первым, кто обратил на нее внимание, приласкал, стал единственным мужчиной, которого даже полюбила, по-девичьи наивно, невзыскательно…
Она вздохнула и… посоветовала соседке не лезть в чужие дела, отчего оставила ту в полном недоумении – раньше никто никогда не слышал от этой женщинки ничего подобного. Зарождение новой жизни усиливало личную ответственность, и от серенькой мышки в Ангелине оставалось все меньше…
Со справкой от гинеколога Ангелине без труда удалось подписать заявление на очередной отпуск с последующим увольнением «по собственному желанию». На почте она ловила заинтересованные взгляды, но никто не пытался заговорить с ней – такой вот неустрашимой и совсем не подавленной выглядела бывшая сотрудница.
Вышла, трясясь от волнения и напряжения, и выдохнула с облегчением, когда осталась вдали от любопытных глаз. Ей тяжело и непривычно было изображать уверенность, никак не могла избавиться от ощущения, что сидит в чужом теле и думает не своей головой. В день получения отпускных и расчетных Ангелина, окрыленная мыслью слезть с шеи подруги и порадовать сына разными вкусняшками, спустила треть получки в сельском супермаркете. Приятно удивилась самой себе: оказалось очень просто не обращать внимания на людей, не прятаться за сумкой почтальонши и не бежать сломя голову, спасаясь от пренебрежительных взглядов и фальшивых улыбок.
Антошка по достоинству оценил ее старания и заботу – запрыгал от радости, принялся тут же уплетать пирожное, невзирая на отговорки тети Зины не есть «сладкого перед обедом». Но разве объяснишь ребенку, «что такое хорошо и что такое плохо» в таких случаях? И счастливая мать не могла налюбоваться сыном, который демонстрировал хорошее настроение и прекрасное самочувствие.
Вечером Антошка без особого энтузиазма отреагировал на сообщение, что по нему «уже соскучились все детки», и поэтому завтра он отправится в садик. Малыш ничего не ответил, но по всему его виду было очевидно, что затаил на мать обиду. Поэтому весь вечер демонстративно провел с «тетей».
Втроем смотрели телевизор – Ангелина в кресле, сын и Надежда на диване. Чуть раньше хозяйка взбучила подругу за ненужные траты – деньги пригодятся, а еды в холодильнике хоть отбавляй. Вскоре успокоилась, заручившись клятвенным обещанием последней не поступать впредь настолько опрометчиво.
– Узнала сегодня в администрации, – сказала, обняв Антошку, – что по достижении совершеннолетия ты могла потребовать отдельного жилья, потому что твой дом разрушен и непригоден для проживания. Но, видно, в опеке прокрутили свои делишки и оставили тебя не то что без квартиры, даже комнату в общаге не дали. Сейчас, разумеется, не найдешь ни концов, ни виновных. Тем более сейчас ты официально замужем, прописана на жилплощади законного супруга. Придется восстанавливать свою обитель самостоятельно, а не пускать деньги по ветру. А хочешь, продадим участок, разбогатеешь немножко?
– Нет, продавать не буду. Дом – это все, что связывает меня с корнями…
– Ой, ну ладно, хорошо, закроем тему! – пресекла ее красавица, когда увидела, как у той блеснули слезы. —Пока ты в отпуске, можешь уже заниматься своим домишком. Могу похлопотать, чтобы организовали бригаду строителей – все одно слоняются целыми днями.
– Мы пойдем жить в другое место? – спросил Антошка, не глядя на мать.
– Только если захочешь, – опередила Надежда.
– А папа с нами пойдет?
Ангелина съежилась в кресле, устремила на сына взволнованный взгляд: неужели несмышленыш – вот так, по-детски! – мстит ей за садик?
Ребенок мельком посмотрел на мать, будто оценивая ситуацию, и снова отвернулся:
– Я видел его…
– Когда? Расскажи нам все по порядочку, – снова опередила «тетя», наблюдая, как онемела от страха подруга.
– Вчера, в окошко. Он мимо проходил, показал мне вот так, – малыш сложил ручки и потряс ими перед собой, мол, «все будет хорошо». – Папа был грустный. Баба Зина меня отвела в комнату, сказала, что нельзя смотреть в окошко без спросу.
Женщины переглянулись – одна с тревогой, другая с негодованием.
– Почему папа к нам больше не приходит?
– А ты не боишься его? – спросила Надежда.
Антошка покачал головой.
– Ты любишь папу? – продолжала та и, когда малыш кивнул, решила уже окончательно расставить все точки над «i». – А кого больше – маму или папу?