Когда Фоя расчесывала гребнем из тутового дерева свои длинные и влажные волосы, в палатку вошла Деянира.
— Приц Аран пришел поприветствовать вас.
Высокий и статный молодой мужчина вошел в шатер. После того, как они обменялись приветствиями, Фоя пригласила Арана сесть. Сама же она в это время продолжала размеренно расчесывать волосы.
— Не ошибусь ли я, если предположу, что вы несете какую-то особую весть помимо решения царицы о том: вступать в войну или нет. — спокойно проговорил Аран, внимательно вглядываясь в лицо девушки.
— Уверена, вы редко ошибаетесь. О вашем полководческом таланте уже слагают легенды не слабее, чем легенды о вашем прославленном дяде. — Касис, самый известный воин на Кавказе, приходился родным братом царю Оройсу.
— Обмолвитесь ли вы мне о своей вести? — не обратил он ни малейшего внимания на сладкие речи девушки. Хотя он безусловно отметил про себя красоту принцессы, Аран был всецело поглощен делами страны и каждое мгновение его проходило в думах и действиях, направленных лишь к одной цели.
— В военном деле, как, впрочем, и в дипломатическом, умение ждать крайне важно… и ценится очень дорого. — снова увернулась Фоя от прямолинейных вопросов принца.
Поняв, что девушка не собирается ничего говорить и делать ему тут больше нечего, Аран резко поднялся с покрытого ковриком табурета, и попрощался.
Фоя раскрыла тяжелейшую поклажу, чтобы выбрать наряд. Хотя тончайшие шелковые ткани своей легкостью компенсировали в ноше амазонок увесистые изделия из металла: такие женские, как предметы украшения, и такие мужские, как военная атрибутика. Были в их поклаже и тайные отсеки, которые следовало очень усердно оберегать. Каждая вещь в этих отсеках должна была сыграть свою роль, и, возможно, на них и была вся надежда. Одевшись, Фоя провела еще немного времени, тщательно приводя себя в подобающий вид. Затем она окликнула Деяниру, которая сразу же просунулась в шатер.
— Хорошо? — спросила она медленно поворачиваясь в разные стороны перед охранницей.
Фоя была одета в темно-синее шелковое легчайшее платье. Волосы ее были уложены в подобие широкой и длинной косы. А в ушах красовались длинные золотые серьги в форме трех колец вдетых друг в друга.
— Божественно! — благоговейно проговорила та. Сама Деянира не любила наряжаться. И в зиму и даже в жару она уважала лишь надежные и незамысловатые кожаные ткани.
— Вы простите, что не помогла вам с волосами, мое дело мечом размахивать. Разве что гриву лошадям расчешу. А то не сравнится с вашими шелковыми кудрями.
— И не нужно, я привыкла сама собирать себя. Ну что, больше гостей не ожидается?
— Нет. Вот только принц Зобер уже который раз проходил мимо со своими людьми. Лагерь обходил да распоряжения кидал.
— Значит, я сама выйду к нему.
Фоя нашла принца на холмистом возвышении. Он следил за тем, как куют оружие, как воины снуют по лагерю, приводя снаряжения в готовность, как слуги помогают устанавливать новые шатры, как трудится его народ в ожидании мгновения, когда нужно будет отстаивать свои земли. Мгновение это никогда предвидеть нельзя. Боевой рог услышат одновременно во всех концах лагеря, и тогда разразится истинная баталия. Тогда все эти люди пойдут против войска римского полководца, и половина из них сложит головы.
— Не помешаю ли я вашим думам? — спросила Фоя, встав рядом с Зобером и оглядывая картину, так занимавшую принца.
Зобер, который давно почувствовал, что Фоя наблюдает за ним со спины, повернул к девушке свое лицо, чтобы удовлетворить ее любопытство. В отличие от Арана, о младшем сыне царя Оройса ходили хвалебные речи, воспевающие не только его полководческий талант, но и необычайную красоту. И Фоя воспользовалась этим, вглядываясь в лицо принца. Он показался ей очень молодым. Взгляд глаз его, окаймленных длинными ресницами, показался Фое светлым и даже чуточку наивным. Этот взгляд скользил по ее прекрасному лицу. Но лицо Зобера также не уступало в своей красоте даже принцессе амазонок. Красота Зобера отличалась от диковатой, мужественной внешности Арана. Зобер больше походил на философа аристократических царских кровей. Хотя нельзя было сказать, что Аран уступает брату в уме. Фоя сразу распознала в Зобере образованного человека и даже поразилась тому, как этот юноша может быть полководцем. Возможно, у Зобера имелась чуткость, способствующая его ловкости в построении стратегии и просчитывании тактичеких действий.
— Добро пожаловать, принцесса. — вымолвил Зобер, обративший внимание на то, с каким интересом и знанием Фоя разглядывает панораму лагеря. — Зачем же ваши женщины так любят воевать?
— Ни одна стихия не принадлежит безраздельно одним лишь вам, мужчинам.
— Я не страстный приверженец этой стихии. Есть много путей, как добиться своего, вместо того, чтобы размахивать кулаками. — сказал Зобер, сжав ладонь и изображая удар, и Фоя заметила, что кулаки его вовсе не выглядят слабыми.
— Если это не ваше, тогда почему вы продолжаете стоять рядом со своим семейством во всех сражениях? Вашей помощи было бы достаточно и в мирных делах управления.
