Сергей медленно распахнул входную дверь, вошёл, шагнул вправо и застыл на месте. Следом за ним в здание проникли три тройки. Две быстро «рассыпались» по обе стороны от входа, тройка Горелова сместилась к лестнице. Повинуясь поданной команде, все, кроме бойцов Горелова, медленно двинулись вперед, проверяя встречающиеся по пути помещения и комнаты на предмет наличия людей.
Первый этаж оказался чист. Стараясь двигаться как можно тише, зашли на второй. Действие повторилось.
Едва поднявшись на третий этаж, Ефимов понял – они близки к цели – в нос ударил ни с чем несравнимый больничный дух. Пахло йодом, лекарствами, дезинфекцией и ещё чем-то неуловимым, но хорошо знакомым.
Еще раз призвав всех к тишине, Сергей поднял пистолет и, удерживая его обеими руками, пошёл туда, откуда, как ему казалось, исходил запах. Слух уловил приглушенные голоса, доносившиеся из кабинета с сохранившейся ещё с советских времён табличкой – «Заведующий отделением». Несмотря на позднюю ночь, скорее даже раннее утро, за дверью бодрствовали. Остановившись напротив двери, Сергей прислушался – в кабинете ожесточённо спорили. Слов было не разобрать, но Ефимов ясно услышал русскую речь. Он взялся за ручку, дверь оказалась не заперта, медленно открыл её и вошёл в помещение.
Спорили двое. Они сильно заинтересовали Сергея, может, именно поэтому он не сразу заметил третьего, сидевшего в кожаном, стоявшем в самом дальнем углу комнаты, кресле. А когда заметил – было уже поздно, тот вскинул оказавшийся у него в руке пистолет и выстрелил. Грохот прокатился по всему зданию. Пээмовская пуля пробила ткань маскхалата под левой подмышкой Ефимова и, не задев кожу, врезалась в стену. Ответные, едва слышные выстрелы оставили на лице стрелявшего две кровяные «оспины», затылок его раскололся, обдав спинку кресла серо-красным месивом. Двое спорщиков на миг застыли. В следующую секунду один из них потянулся к подмышечной кобуре. Но Ефимов уже безошибочно распознал нужного им профессора во втором спорщике, поэтому, не раздумывая, дважды выстрелил. Слишком малое расстояние не оставляло приставленному к профессору телохранителю никаких шансов.
Джеймс Рассел-Констинскофф испуганно заморгал, но, быстро сообразив, что убивать его не собираются, осклабился.
– Русские, надо понимать? – по-русски американский профессор говорил без малейшего акцента.
– Заткнись! – отрезал Ефимов.
Едва послышался выстрел, Горелов, прикрывавший Ефимова со спины, ворвался в комнату. У дверей в готовности открыть огонь замер Полищук. Боровиков и тройка Агушева побежали в глубину коридора.
Если дежурившие в помещении и были врачами или медбратьями, то весьма специфичными. Они тоже услышали выстрел и, оставив свой пост, поспешили в направлении донесшегося до них звука. В руках оба одетых в медицинские халаты мужчины держали короткоствольные «АКСУ». Едва вбежав в коридор, они столкнулись с разведчиками – Боровиков оказался расторопнее. Один из медбратьев, получив пулю, споткнулся и повалился на пол, второй с криком:
– Не убивать! – уронив автомат, бухнулся на колени.
– Где профессор? – Фёдор с видимым усилием снял палец с пускового крючка.
– Там. – Обескураженный этим вопросом медбрат показал пальцем в глубину коридора. Не спуская глаз с пленника, Боровиков негромко попросил стоявшего за спиной Агушева:
– Руслан, проверь!
– Взяли тепленьким! – тотчас сообщил Агушев. Он ещё раньше успел повернуться и увидеть Ефимова, стволом пистолета толкавшего вперёд худощавого мужчину.
Рассела-Констинскоффа стволами подтолкнули к стоявшему на коленях сотруднику. После этого Ефимов знаками приказал Боровикову и другим продолжить осмотр здания, сам же задал Расселу первый, самый важный в этой ситуации вопрос:
– Где хранятся штаммы вирусов?
Профессор дернул породистым подбородком, всем своим видом показывая, что ни на какие вопросы отвечать не собирается. При этом он выдавил на лице презрительную ухмылку. В глубине коридора трижды негромко плюкнуло, что-то с грохотом упало. Ефимов, уверенный в том, что его ребята справятся сами, не повел и ухом. Кто-то испуганно закричал, и опять наступила относительная тишина. А Джеймс Рассел продолжал молчать.
– Ладно, скотина, – голос прапорщика звучал почти ласково, – понимаешь, что я тебя пока не грохну, да? Правильно, ты нам живой нужен, а вот твой помощничек – нет. Будет запираться – пристрелю! – Ствол ефимовского пистолета сместился влево и упёрся в голову темнокожего медбрата. Положив палец на спусковой крючок, Сергей нарочито грубо рявкнул: – Эй, ты, обезьяна, по-русски понимаешь?
Тот торопливо закивал головой:
– Учился, да я. Хорошо. Я буду сказать.
– Отлично! Значит, всё понял. Итак, я буду спрашивать, а тебе достаточно кивать. Понятно?
Медбрат торопливо кивнул. Губы его дрожали.
– Ты лаборант?
Отрицательное покачивание головой.
– Ассистент профессора?
– Да, да! – радостно завопил тот, быстро-быстро кивая головой.
Профессор покосился на подчинённого и что-то презрительно прошипел по-английски.
