- Могу, но не имею права. Его жизнь входит в замкнутый цикл будущего: он – часть мозаики, которую не выкинешь только потому, что тебе не нравится ее цвет или форма.
- Жаль, - прошептал я, ничего не поняв из того, что он сказал, но, не желая переспрашивать – решит еще, что я полный идиот. – Ну, тогда, тогда…
Я робко протянул к нему руку.
Флер медленно подняла голову и посмотрела на меня. Я отдернул руку и сжался в сторонке, ожидая, если не прыжка, то, по крайней мере, рычания. Однако… Собака громко зевнула, поднялась на ноги, несколько раз ласково ткнулась мордой графу в колени и потрусила прочь из спальни. Через минуту ее уже и след простыл.
- Вот те раз! – изумился я. – Только что дверь за собой не закрыла.
Граф грустно рассмеялся.
- Я же вам говорил, что Флер понимает все не хуже человека. Пять лет назад мне подарил ее один из тибетских монахов. Ей тогда было не более месяца. Этакий забавный щенок-сосунок величиной со взрослую собаку. Я таскал ее всюду за собой, отпаивая козьим молоком. Да-да, не удивляйтесь: мои люди специально ловили диких коз для моей воспитанницы – слава богу, уж в козах недостатка в горах не было. «Она станет твоим лучшим другом, - сказал монах, - любящим и беспощадным».
- Это тот самый монах, который обучал вас искусству боя и на котором вы испытывали свои чары инкуба? – с трудом проглотив осколок ревности, насмешливо поинтересовался я.
- Да, - просто сказал он и, понизив голос, чуть хрипло добавил:
- Вы, кажется, протягивали ко мне руку? Или мне приснилось?
- Вам приснилось, - улыбнулся я и повторил свое движение.
Мгновенный рывок – и я оказался у него на груди, прямо над огнем. В его глазах танцевали черные языки пламени, в его волосах извивались золотые побеги пламени, в его руках сейчас вместо крови, словно бы пульсировало пламя.
- А вы все еще в танце,- прошептал я, наклоняясь к его губам и совершенно не боясь, что волосы мои вот-вот вспыхнут. Я больше не боялся пламени, я вообще больше ничего не боялся.
Тело моего друга, трепетное и сильное, тело атлета и танцора, полыхнуло и, словно бы раскрылось мне навстречу. Еще сильнее запрокинув его голову, я…
В дверь негромко, но резко постучали.
- Черт! – воскликнул я, подскакивая на ноги, словно мяч. – А дверь-то мы не заперли. Ну, если это его высочество, клянусь чем угодно – я его просто спущу с лестницы.
Однако, распахнув дверь, я на секунду обомлел: на пороге, бледная, как смерть, придерживая дрожащими руками складки черного плаща, стояла Мадлен.
- Ради бога, простите за вторжение, - тихонько, словно давясь словами, проговорила она. – Вы позволите войти? Мне необходимо увидеть монсеньора.
От неожиданности я посторонился, давая ей дорогу.
- Г-н Монсегюр! – она бросилась к камину; граф хотел подняться, но она, предупреждая его движение, опустилась рядом на пол и, крепко схватив руку моего друга, прижала ее к своим губам ладонью вверх. – Монсеньор, умоляю, помогите! Мне не у кого более искать защиты, кроме, как у вас.
- Я так понимаю, его высочество пришел в ярость, - усмехнулся граф, задумчиво глядя на огонь.
- Не то слово! Я никогда еще не видела его в таком гневе. Он кричал, что немедленно отправит меня к отцу Афранию, и что палачи разберут мое тело на косточки и скормят собакам. А потом кричал, что убьет меня собственноручно и даже схватился за меч. Пришлось использовать заклинания, иначе бы мне не поздоровилось.
- И что вы с ним сделали? – с робкой надеждой поинтересовался я.
- Усыпила, - вздохнула женщина.
- Жаль, - я был искренне разочарован. – Куда лучше было бы сделать его импотентом. Уж я бы на вашем месте не упустил такую возможность. А еще лучше было бы…
- Я очень надеюсь, Горуа, что вы никогда не окажетесь на месте мадам Корде, - грустно рассмеялся граф и осторожно освободил свою руку из страстно сжимающих ее рук женщины. – Хорошо, я помогу вам, Мадлен. Я так понимаю, вам нужно убежище, где бы ни герцог, ни инквизиция вас не могли отыскать, так?
Женщина закивала, с робостью бросая из-под ресниц восхищенные взгляды на моего друга.
- Я знала, что вы не только прекрасны, но и добры.
- Я? – на мгновение улыбка его сделалась жесткой и острой, как лезвие его меча. – Вы ошибаетесь, милая. Живя на Земле, я стараюсь не думать о том, что на свете существует милосердие. Но я сейчас в какой-то степени в долгу перед вами – ведь это из-за меня вы поссорились со своим покровителем.
Мадлен яростно встряхнула своими белокурыми волосами.
- Он – никакой мне не покровитель, он – негодяй, каких мало. Я бы все равно от него ушла рано или поздно, как только бы мне представилась такая возможность.
- Так вы его совсем не любите?
Женщина на мгновение задумалась.
- Нет. Ну, может быть, только чуть-чуть в самом начале, когда он буквально снял меня с дыбы. А потом, когда узнала, какое он чудовище… Лучше бы мне было тогда умереть во время пыток.
- А я, было, подумал, что он к вам по-своему привязан.
